Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Прежде чем мы успеваем сдвинуться с места, Джона издает низкий, полный боли звук. Затем его ноги подкашиваются, и он падает на пол.

– Черт, – шипит Мэлис. – Вот же дерьмо.

Мы все бросаемся к нему, приседаем, чтобы осмотреть его. Он единственный из нас, на ком все еще надет кевларовый жилет, но, когда Вик и Мэлис расстегивают липучку и снимают его, у меня перехватывает дыхание. Та драка с двумя охранниками Оливии закончилась хуже, чем он позволил нам подумать. Его рубашка липкая от крови, а на груди несколько глубоких ран, которые выглядят так, будто нанесены ножом.

– О боже, – выдыхаю я. – Мы можем что-нибудь сделать? Нужно помочь ему.

– Рэнсом, подгони машину поближе. Может, если мы продолжим давить на рану… – Вик отрывает полоску от рубашки Джоны и прижимает ее к ране, пытаясь остановить кровотечение.

– Слишком поздно. – Джона качает головой, издавая невеселый, болезненный смешок. – Не тратьте время.

В темноте его лицо кажется пепельно-серым. Он делает глубокий вдох, который с шумом вырывается из его легких. Несколько минут назад, когда Джона вошел в комнату, он выглядел избитым и измученным, но теперь я понимаю, что все намного серьезнее. Внутри все переворачивается, когда до меня доходит – эту рану он не переживет.

Он умирает.

– Послушай, – говорит он хриплым голосом. – Послушай меня.

– Не пытайся разговаривать, – убеждает его Вик. – Нужно стабилизировать твое состояние.

– Нет. Слушай. – Глаза Джоны находят мои и смотрят, не отрываясь. Я наклоняюсь ближе. – Скажи Куинн… скажи ей, что я люблю ее, – с трудом выговаривает он, и по его губам стекает струйка крови.

Я киваю, у меня перехватывает горло.

Его тело содрогается. Джона делает еще один прерывистый вдох.

Затем еще один.

А после замирает.

39

Уиллоу

Я стою над телом Джоны, и мое сердце разрывается от жалости к нему.

Я рада, что он увидел отмщение за смерть его брата, прежде чем умереть, но я не хотела, чтобы все закончилось так. Без его помощи мы были бы в полной заднице и, вероятно, уже погибли бы под парой тонн бетона в той яме.

– Спасибо, – шепчу я, хотя знаю, что он меня больше не слышит.

На глаза наворачиваются слезы. Рэнсом подходит и обнимает меня. Он целует меня в макушку, прижимая к себе, и я позволяю себе утонуть в его объятиях.

– Он был хорошим человеком, – бормочет Рэнсом. – И в итоге смог отомстить.

Мэлис кивает.

– Некоторые даже такого шанса не получают.

Я знаю, они правы, но все равно больно думать, что он никогда не вернется домой к своей дочери. Черт. Бедная Куинн.

– Пора идти, – наконец говорит Вик, нарушая повисшую над нами тишину. – Здесь нужно многое прибрать.

– Что, блин, мы вообще будем делать со всеми этими телами? – морщится Рэнсом. – Поджог этого здания привлечет гораздо больше внимания, чем нам нужно. Кроме того, оно больше, чем те места, которые мы обычно поджигаем, и всё из бетона. Мы с собой взяли только фигню для уборки, но катализатора нет.

– Мы сделаем то, что Оливия планировала сделать с нами. – Вик кивает подбородком в сторону ямы. – Мы сбросим их в эту дыру и зальем цементом.

Мэлис издает что-то вроде дикого рыка.

– Да, твою мать. Эти ублюдки только такого и заслужили.

Рэнсом берет отбеливатель и другие принадлежности для уборки, которые спрятаны в багажнике машины, а затем ребята начинают перетаскивать тела в яму. Я делаю все возможное, чтобы помочь им прибраться. Расставляю перевернутые предметы и собираю разбросанное оружие.

Они оставляют тело Джоны там, где оно лежит, и наконец приходят за трупом Оливии.

Я смотрю на нее в последний раз, словно пытаюсь запомнить выражение, что застыло на ее лице. За то время, что я ее знала, она носила так много лиц. Многие из них были фальшивыми, просто масками, заставлявшими людей видеть то, что она хотела, чтобы они видели. Утонченную и вежливую леди, добрячку, богатую старушку. Но под всеми этими лицами скрывалось нечто чудовищное и злое.

Она была не более чем бессердечным манипулятором.

Убийцей.

Монстром.

– Ты молодец, мотылек, – тихо говорит мне Виктор.

– Умница, – соглашается Рэнсом. – Выстрел был чертовски точным.

Мои руки – такие твердые в момент убийства Оливии – теперь немного подрагивают. Но, по правде говоря, я не жалею, что именно я застрелила ее. Знаю, Мэлис обещал, что мне не придется этого делать, но, когда дело дошло до выбора между его жизнью и ее, принять решение было невероятно легко.

Когда ее тело сбрасывают в яму, меня охватывает облегчение. Я наблюдаю, как Рэнсом и Мэлис начинают заливать ее бетоном.

Мы с Виком обходим помещение, стираем отпечатки пальцев и убеждаемся, что не осталось ничего, что могло бы связать нас с этим местом. Он делает и другие вещи, и когда заканчивает, то кивает мне. Я собираю бумаги, которые были так нужны Оливии, и забираю их с собой.

Останется лишь вопрос с телом Джоны.

– Мы должны вернуть Джону его людям, – говорит Мэлис. – Нельзя оставлять его здесь. Они заслуживают узнать, что произошло.

Мы все согласны, хотя я боюсь сообщать эту новость его банде. Особенно Куинн.

Мэлис и Рэнсом выносят его тело на улицу. Вик оглядывает близлежащую территорию, пока мы покидаем недостроенную строительную площадку. На улице темно и тихо. Парни осторожно укладывают тело Джоны в багажник, и мы все садимся в машину.

Рэнсом протягивает Вику ноутбук, который мы привезли с собой, и выражение его лица почти вызывает улыбку на моих губах. У него такой вид, словно он воссоединился с давно потерянным другом. Вик немедленно приступает к работе, удаляя видеозапись с дорожных камер и все остальное, что могло бы связать нас со строительной площадкой «Оберона».

Несмотря на уже поздний вечер, у тату-салона околачивается группа мужчин. Они настороженно смотрят на нас, когда мы выходим из машины. Очевидно, их взгляды ищут главаря. Ведь пусть они и не были вовлечены в потасовку с Оливией, все же они были в курсе договоренности Джоны с нами.

– Где Джона? – спрашивает один из них.

Мэлис открывает багажник и отступает назад, а двое людей Джоны выходят вперед, чтобы заглянуть внутрь. Им достаточно одного взгляда, чтобы понять, что здесь происходит, и они напрягаются, глядя на Мэлиса сердитыми глазами.

– Что за хрень? – спрашивает мужчина повыше. – Ты сукин сын!

Прежде чем Мэлис успевает что-либо