Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

мачехой — теперь, когда я уже не одна. Когда во мне есть уже другая жизнь: жизнь столь ненавистного Акико клана. Она бы уничтожила меня. Постаралась бы извести, а уж в этом ей не было равных.

— Я отправлю с тобой надежных людей, — голос Такеши-сана вырвал меня из задумчивости. — И напишу письмо. В поместье тебя встретят, как должно. Наоми о тебе позаботится.

Я кивнула и бросила безотчетный взгляд на живот, надежно укрытый шелком кимоно.

В чем-то отец был прав. Я и сама знала, каким жестоким могло быть поместье Минамото к юным девушкам, едва вошедшим в семью.

Минамото смотрел на меня так, словно хотел спросить что-то еще. Я видела, как он колебался, но все же решил промолчать.

— Вели служанкам собрать необходимые вещи. Чем раньше вы отправитесь, тем лучше.

Слухи расходились по лагерю, словно пожар, и к моменту, как мои скромные сборы были завершены, не осталось, казалось бы, ни одного человека, который не знал бы, что произошло. Такое всеобщее внимание не добавляло мне спокойствия. Так или иначе, но Акико узнает о моей беременности. Эту новость мне от нее никак не скрыть.

Я сжала зубы. Оставалось лишь уповать на то, что стены поместья Минамото и впрямь были так надежны, как считал Такеши-сан.

Вопреки моим ожидания, отец вышел меня проводить. Он выглядел как человек, у которого в очередной раз из-под ног ушла земля. Часть меня не хотела его оставлять. Я вспоминала наш недавний разговор и думала, что могла бы принести больше пользы, останься я в лагере рядом с ним.

И я бы осталась, будь я одна.

Но теперь нас двое, и я обязана заботиться о своем нерожденном ребенке. И потому я поклонилась отцу, получив в ответ лишь нервный, короткий кивок, и прошла к смирной кобыле. Самурай в одеждах Минамото помог мне забраться в седло и, обернувшись перед тем, как тронуться, я поймала взгляд Такеши-сана. Он смотрел на меня и едва заметно улыбался, и по груди сразу же разлилось тепло.

Чуть раньше в поместье Минамото из лагеря выехал гонец, и к моменту, как мы его достигнем, там уже будут знать о нашем прибытии.

49. Монастырь сохэй

Сохэй заметили нас под самый конец, когда до цели оставались считанные минуты. Свет полной луны сыграл против нас: в ее лучах мы были, как на ладони. Над нами раздались крики, зазвучали громкие мужские голоса, а спустя несколько секунд на нас обрушился точно такой же поток огненных стрел, которые отправляли в монастырь самураи Фудзивара.

И на несколько мгновений огонь заслонил собой все вокруг.

А потом раздались первые крики.

* * *

Одежда занималась пламенем мгновенно, и те несчастливцы, в которых угодили стрелы с намотанными масляными тряпками, покатились по земле и камням, пытаясь сбить тлеющий огонь. Сграбастав Фухито одной рукой, я отпрыгнул к скале и вжался спиной в твердый, неровный камень, пока над головой продолжал бушевать дождь из стрел. Несколько самураев сорвались вниз, когда боролись с загоревшейся одеждой. Другие судорожными, рваными движениями стаскивали с себя кожаную броню и разрезали ремешки и завязки. Третьи затаптывали пламя на том, что уже успели сорвать и кинуть на землю.

— Вперед, вперед! — прикрикнул я на тех, кто замер в самом начале.

Мы не могли стоять на месте, иначе сохэй расстреляли бы нас, словно слепых котят. Единственным выходом было продолжать двигаться, чтобы выбраться со скалы, где мы были видны, как на ладони, и столкнуться с монахами в ближнем бою.

Застывшие было самураи рванули вперед, и я подтолкнул Фухито в спину, решив не выпускать его из вида. Вокруг раздавались крики и ругань. Пахло жженым маслом и шерстью, а еще — человеческой плотью.

Оставшийся путь наверх мы пробежали, не таясь. Кто-то за моей спиной затрубил в рог, и вскоре до нас донесся дружественный рог самураев Фудзивара. В какой-то момент — совершенно внезапно — скала закончилась, и ее открытые уступы остались позади. Почти мгновенно мы угодили в гущу битвы: я едва успел обнажить катану. Сохэй побросали луки и стиснули в руках длинные нагинаты: их излюбленное оружие. Над нашими головами продолжали свистеть стрелы: люди Томоэ их не жалели. Где-то в стороне в темное небо поднимались столбы черного, едкого дыма. Горели хозяйственные постройки, горели запасы риса и сухих пресных лепешек. Языки пламени пожирали соломенные крыши и плетеные бамбуковые циновки.

Монастырь сохэй горел.

Но времени полюбоваться этим зрелищем у меня не было. Сразу трое налетели на меня, окружив, и во вторую руку я достал из-за пояса кинжал. Длинные древки их нагинат, на которые были посажены лезвия, не позволяли нападать всем троим одновременно. Они мешались друг другу и лезли под руку. Не глядя, наугад, я метнул нож в сторону и услышал глухой, сдавленный стон: лезвие вошло кому-то в плечо по рукоять. Раненый дрогнул, позабыв об обороне, и один из моих самураев добил его со спины, снеся голову плавным ударом.

Поигрывая нагинатами, двое оставшихся монахов сомкнули ряды и оказались ровно напротив меня. Я едва успевал подставлять катану под их колющие выпады и удары. Так мы и кружили, топчась на месте, и я отбивал их стремительные атаки, пока один из них не увлекся чрезмерно нападением. Он шагнул вперед, намереваясь пронзить меня насквозь, но вложил в удар слишком много сил. Он промахнулся и по инерции сделал еще несколько шагов, приблизившись ко мне на опасное расстояние, и тогда я схватил нагинату за древко, рванул на себя и всадил катану ему в живот. Вырвав копье из его ослабевших рук, им же я нанес удар второму, оставив на груди глубокий, длинный след. Монах хрипло застонал и попятился. Добравшись до него одним прыжком, я снес ему голову и огляделся, тяжело дыша.

Вокруг сражались мои самураи, а едкий дым стелился теперь уже и по земле, проникая в легкие и вызывая кашель. Я отыскал взглядом Фухито и рванул к нему, отбиваясь от монахов, которые бежали мне наперерез. Мальчишка сражался с мужчиной, что дважды превосходил его по росту и размаху плеч. Но сражался с той отчаянной яростью, которая так свойственна первому бою. Я помню, что в моей первой битве отцу пришлось оттаскивать меня за шкирку от врага, которого я повалил на землю и убил, но никак потом не мог оставить в покое.

Взревев, Фухито сделал стремительный выпад, выставив катану перед собой, но его противник отмахнулся и от него, и от