Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— И как это выражается?

— Буквы все время прыгают у меня перед глазами. Исчезают, меняются… Становятся размытыми. Я не могу сосредоточиться на чтении и отличить одну букву от другой. В школе у меня из-за этого было очень много проблем. А попытки что-то прочитать, запомнить и написать едва ли не доводили меня до истерики.

— Ну а сейчас как?

— Немного легче, но мне все еще очень трудно четко видеть буквы и слова. Иногда я пишу что-то на бумаге и потом не могу понять, что именно. Скажу вам, что из-за дислексии у меня просто ужасный почерк. Над которым, надо признать, надо мной до сих пор подшучивают.

— Сочувствую.

— Именно над почерком, но не над болезнью. О ней знают все мои коллеги, но никто не сторонится меня. В этом плане мне повезло. Но в школе мне частенько доставалось за неумение писать и читать от учителей и ребят. Мои оценки были просто ужасны, и я все время слышал, что никогда не смогу добиться успехов и найти хорошую работу. Они думали, что я просто лентяй и ничего не хочу делать. А попытка объяснить, что я страдал от дислексии, приводила людей в бешенство. Они говорили мне, что я пытаюсь оправдать себя.

— Понимаю.

— К сожалению, только лишь один учитель понял мою проблему и знал, что именно дислексия виновата в моей плохой учебе, а не моя лень или что-то вроде того. И делал все, чтобы помочь мне справиться с этим. Именно благодаря учителю по биологии я с горем пополам окончил школу. А дальше уже справлялся сам.

— Есть какие-то особые методы?

— Дислексики справляются со своей болезнью по-разному. Но я делаю это с помощью картинок и рисунков. Мне проще что-то запомнить и понять, если я смотрю на них. Например, когда я допрашиваю какого-нибудь человека в полицейском участке, то предпочитаю делать зарисовки, а не писать тексты. Хотя художник из меня так себе… И также у меня хорошо развита звуковая память. Очень хорошо запоминаю то, что мне говорят.

— Интересно…

— Это болезнь доставляет много хлопот, но человек вполне может жить с ней, если найдет свой способ принимать информацию.

— Честно говоря, я никогда не встречал людей с подобными проблемами.

— Но такие, как я, есть. И им бывает очень тяжело.

— Ясно…

Терренс на секунду бросает взгляд на окно, пока машина все еще продолжает ехать по дорогам, что расположены где-то в лесистой местности.

— Простите, а разве вы жили со своими родителями, даже если они пили? — уточняет Терренс.

— Нет, — произносит Хантер. — Меня хотели определить в приют сразу же, как только я родился. Но в дело вмешались мои бабушка и дедушка по материнской линии и решили, что будут сами воспитывать меня. И в конце концов, бабушка без проблем оформила все необходимые документы об опеке на себя и на дедушку. В то время он был еще жив, но погиб спустя несколько лет…

— Надо же… — задумчиво произносит Терренс.

— Я узнал об этом примерно в пять или шесть лет. Было тяжело принять правду, но через некоторое время смирился и перестал задавать бабушке какие-то вопросы. И был благодарен ей за то, что она не бросила меня.

— Вы злитесь на своих родителей?

— Нет, у меня нет злости на родителей. Я никогда не желал им ничего плохого.

— А вы никогда не пытались разыскать их? — осторожно спрашивает Терренс.

— Была у меня такая мысль. Не буду отрицать, что она и сейчас у меня есть. Однако моя работа очень тяжелая и отнимает много времени. Некогда не то, что родителей найти, но даже сходить на свидание с девушкой или посидеть где-нибудь с друзьями.

— Понятно…

— Хоть я всего лишь сержант полиции, мои коллеги доверяют мне едва ли не больше, чем какому-нибудь капитану или майору. К тому же, у меня много знакомых среди сотрудников полиции из других отделений. Мы очень часто работаем вместе над тем или иным делом.

— Вот как!

— На моем счету огромное количество раскрытых дел и пойманных преступников. Ко мне часто присылают учеников, которым мне нужно научить всему, что нужно знать. Потому что они знают, что я смогу это сделать.

— Здорово, — бросает легкую улыбку Терренс.

— Ну а что касается моих родителей… — Хантер замолкает на пару секунд. — Мне вроде бы и хочется найти их. Но вроде бы я думаю, что это не приведет ни к чему хорошему.

— Думайте, вы им не нужны? — уточняет Терренс.

— Может! Вдруг они сами от меня отказались и вообще не хотели никакого ребенка! Так что не хотелось бы им навязываться.

— Понимаю… — с грустью во взгляде говорит Терренс.

— А что насчет ваших родителей?

— Насчет моих? — немного напрягается Терренс.

— Э-э-э, ну если не хотите, можете не говорить… — неуверенно говорит Хантер. — Просто мне стало…

— Да нет, все в порядке, — спокойно перебивает Терренс, пустым взглядом смотря на свои руки. — Если честно, мне давно хотелось с кем-то поговорить об этом.

— Если вам есть что сказать, то я вас выслушаю.

— Ну… Мои родители уже давно в разводе. Еще с тех времен, когда я был маленьким. Я всю жизнь прожил с матерью, а отец женился во второй раз и сейчас живет со своей новой женой. У них есть свои дети, но я никогда не общался с ними. Да мне и не хочется, если честно…

— А почему они развелись?

— Мой отец постоянно издевался над моей матерью, которая закрывала на это глаза. А спустя какое-то время он вообще ушел из семьи, подав на развод. Оставил нас на произвол судьбы… Не подумав о том, на что мы будем жить. — Терренс нервно сглатывает. — Матери пришлось одной растить меня. Она много работала, чтобы содержать нас. Ибо отец не платил никаких денег хотя бы в качестве алиментов.

— Ваша мать