Плохое влияние - Хлоя Уоллес

— Почему ты не сказал нам всё с самого начала? Если бы я знала тогда...

— Ты бы не стала приближаться к Эросу? — спрашивает он, почти с насмешкой.

Честно говоря, не знаю. Я с самого начала понимала, что чувствовать что-то к Эросу —

это неправильно, и всё равно это произошло. Я пыталась его ненавидеть, чтобы это было

легче, но ничего не помогало. Что касается Эроса, он знал, что быть со мной — это риск

для него, и всё равно не сомневался. Мы оба понимали, что это опасно, и всё же мы это

сделали. Мы решили пойти на этот риск, несмотря ни на что.

— Вам не нужно было всё это знать, я хотел убедиться, что аноним не имеет отношения к

Мие, и забыть прошлое, чтобы эта история не преследовала вас всю жизнь. Я хотел дать

вам шанс быть счастливыми, не обременёнными вашим прошлым, или хотя бы тебе, Риз.

И когда я узнал, что анонимное письмо связано с этой историей, уже было слишком

поздно, чем больше вы лезли в это, тем больше рисковали.

— Может быть, Ариадна или Джастин — дети Мии и Гарольда, — думаю вслух.

— Нет, — говорит мой отец, отрицательно качая головой. — Я уже сделал тесты ДНК, чтобы проверить, и результаты были отрицательными.

История не перестаёт крутиться в моей голове. Это так несправедливо и грустно...

Неудивительно, что мой отец хотел скрыть это от меня, чтобы защитить. Но если Мия не

убила нас, когда могла это сделать, почему кто-то, связанный с этой историей, теперь

хочет нас убить? Это не имеет смысла.

— Папа, ты знаешь что-то ещё о детях Гарольда и Мии? — спрашиваю я, немного

успокоившись.

— Только их старые имена.

— Какие?

— Лео и Пейдж Харден. Второй ребёнок был девочкой. Я знаю, что Мия Хилл и Гарольд

Харден так и не поженились, потому что у них не было достаточно денег на свадьбу. Так

что дети исчезнувшего и самоубийцы, которые едва были женаты, не могли попасть в

хороший детский дом, возможно, их даже отправили в реформатор, чтобы избежать

проблем с другими детьми. Я пытался искать их повсюду, но так и не нашёл. Может, их

имена ошибочно изменили в документах детдома, а может, они сами себе новые имена

придумали, кто знает.

— Пейдж Харден.

Я знаю только одного человека с такими же инициалами. Человека, который мне никогда

не нравился. Того, кто всегда был рядом с Эросом, следя за ним, но не привлекая

внимания, пытаясь быть его лучшей подругой. Как и Мия Хилл для Аарона Дугласа.

Она всегда была рядом, мы не замечали, но она была частью нашей жизни с самого

начала этой истории. Даты совпадают, имена тоже, и уж тем более её семейная история.

И в этот момент всё складывается.

Пейтон Харпер.

Пейтон Харпер — это аноним.

Она дочь Мии Хилл.

— Папа, нам нужно уезжать прямо сейчас, — шепчу я, вставая, с сердцем, колотящимся

как бешеное, и молясь, чтобы Эрос ушёл в любое другое место на свете, только не туда, где я думаю.

В любое место на этом проклятом мире, только не в дом Пейтон.

Глава 53

ЭРОС

Я выхожу из особняка и плюю кровью на землю прямо перед дверью.

Чёртов Брюс.

Хочет вызвать полицию? Пусть вызывает, пусть скажет, что угодно. Что он скажет?

«Арестуйте его, потому что он влюбился в мою дочь?» Не знал, что теперь можно попасть

в тюрьму за такое, но, если это правда, меня ждут долгие годы за решёткой, наверное, рядом с медвежатами и Микки Маусом.

Закрываю дверь машины с громким звуком и смотрю на своё отражение в зеркале

заднего вида, прежде чем завести машину и выехать, не дождавшись, пока дверь

откроется полностью, задевая авто металлическими решётками. На щеке царапина, которая скоро начнёт кровоточить, к тому же кровь капает с губ, а под глазами

фиолетовые тени.

Есть только одно место, куда я могу пойти сейчас. Есть только один человек, который

примет меня сейчас, как и много раз до этого. Так что я направляюсь туда, проезжая на

красный и объезжая машины, которые едут медленно, нажимая на газ. Если я всё равно

попаду в тюрьму, что ещё пару лет туда добавит?

Паркуюсь у двери, бросаю машину как попало и быстро поднимаюсь по лестнице, повторяя стук в дверь кулаками.

Пейтон открывает дверь и удивлённо вытягивает глаза.

— Ты кровоточишь, — говорит, беря меня за руку, чтобы я вошёл в её квартиру.

— Что случилось? — спрашивает, направляясь к коридору, наверное, чтобы взять аптечку.

— Кулак Брюса Расселла по моей морде.

— Отец Риз? — спрашивает она, снова входя с аптечкой в руках и заставляя меня сесть

на диван. Затем садится рядом и открывает аптечку.

— Да. Он поймал нас, целующихся в гостиной.

— Господи, вы что, безумные? — говорит она, макая ватку в спирт и проводя ею по моей

щеке. Чуть щиплет, но не болит.

— Я думал, это уже было ясно.

— И что ты собираешься делать теперь?

— Он позвонит в полицию. Я не знаю, что он им скажет или что будет делать, но, скорее

всего, я окажусь в тюрьме на всю жизнь, — бурчу, откидывая голову назад. — Я думал, что больше не окажусь в заключении, но, похоже, реабилитационного центра было

недостаточно.

— Я не позволю, чтобы это случилось, — тихо говорит она, нахмурив брови.

— И что ты собираешься делать? Потому что, насколько я знаю, я ничего не могу сделать, чтобы этого избежать.

— Ты можешь, — отвечает она решительно. — Ты можешь сбежать. Со мной.

— Ты серьезно? — спрашиваю, поднимаясь. Это лучше, чем попасть в тюрьму, но это

также означает, что мне нужно будет расстаться с Риз, и я не уверен, что смогу это

пережить. — Я не могу просить тебя об этом, — отвечаю тихо.

— Ты меня не просишь, это я сама предлагаю. У меня здесь больше нет никого. Только ты

и Диего, а с тех пор, как Лукас умер, эта квартира слишком большая для меня одной.

Каждый чертов уголок напоминает о нем, и моя работа в баре тоже не повод для

гордости.

— А куда мы поедем? — спрашиваю, пытаясь понять, хорошая ли это идея.

— Мы можем поехать в Лос-Анджелес на пару дней. Дорога займет два дня на машине, а

там тоже есть пляж, мы почти не заметим разницы.

Я улыбаюсь.

— Я всегда хотел поехать в Лос-Анджелес.

— Значит ты согласен, легенда?

Я