Разрушение георгина - К. Р. Джейн

Его глаза отчаянно метнулись ко мне, умоляя дать ему отпущение грехов.

Но ему не нужно было беспокоиться; Я простила его, как только прозвучал тот выстрел.

— Может быть, ты не можешь. Может быть, тебе придется взять разрушенные обломки этой семьи и сделать что-то совершенно новое. Может быть, это единственный путь вперед, — пробормотала я.

Рафаэль с опаской наблюдал за Люцианом, медленно приближавшемуся к нему.

А потом… Люциан обнял его, и эти два больших плохих мафиози заплакали вместе.

Это было прекрасно.

После долгих объятий Люциан хлопнул его по спине и отошел, а затем появился Габриэль.

И, к моему удивлению, он отступил назад и ударил Рафаэля прямо в рот.

— Габриэль! — Я закричала, когда Рафаэль упал на землю и одарил нас кровавой ухмылкой, его губа была разрушена силой удара.

— Это было за то, что почти отнял самое важное в моей жизни, — прорычал Габриэль. — Но я прощаю тебя… только потому, что она выжила.

Рафаэль торжественно кивнул. — Ты должен мне целую жизнь, маленький брат.

Я вздрогнула, а потом ноги совсем подвели меня, и я начала падать. Каким-то образом Люциану удалось поймать меня до того, как я рухнула на землю.

— Нам нужно вернуть тебя в больницу, принцесса, — пробормотал обеспокоенный Люциан, когда Габриэль и Рафаэль поспешили ко мне.

— Разве ты еще не понял этого, Люциан? Наша девочка не принцесса. Она чертова королева, — объявил Габриэль.

— Так оно и есть, — согласился Люциан, мягко потирая большим пальцем мой подбородок и превращая мои конечности в масло.

Я чувствовала тяжелый взгляд Рафаэля, пока мы спускались на лифте, и знала, что нам так много нужно сказать. Но прямо сейчас мне нужно было вздремнуть. И немного обезболивающих. А потом я захотела, чтобы бургер с беконом доставили в больницу из этого места за углом от пентхауса. Все вещи.

Я почувствовал заметное облегчение, когда мы вышли на солнце и покинули этот дом страданий. И если бы он вскоре сгорел дотла… Я бы и на это не рассердилась. Я бы, наверное, устроила вечеринку.

Риккардо стоял перед Escalade, когда мы вышли. Когда он увидел Рафаэля, он расплакался, взял руки Рафаэля в свои и кивнул ему заплаканными глазами с широкой улыбкой на лице.

Кто знал, что Риккардо такой большой слабак?

Люциан и Габриэль сели рядом со мной на заднее сиденье, а Рафаэль — на переднее… и мы поехали.

Я положила голову на колени Габриэля, и он погладил меня по волосам, пока я слушала гул голосов мужчин, которых любила больше всего.

Мы подъехали к больнице и поднялись в мою комнату, и я со вздохом опустилась на кровать.

Габриэль и Люциан вошли в комнату, но Рафаэль застыл в дверях с встревоженным видом.

— Рафаэль, — пробормотала я, протягивая ему руку с кровати.

Он осторожно подошел ко мне. — Поспишь со мной? – попросила я.

Рафаэль покачал головой. — Как ты можешь все еще хотеть меня после… после того, как я чуть не убил тебя?

Его глаза слезились, и, поскольку сегодня я внезапно обрела способность плакать, мои глаза тоже слезились.

— Потому что я знаю все о разрушении всего хорошего в твоей жизни из-за боли. Я просто стремлюсь немного меньше с моим разрушением. — Я попыталась улыбнуться сквозь слезы, затуманивающие мое видение того, как он стоит надо мной. — Кроме того, умирая на операционном столе, ты понимаешь, что завтрашний день не обещан. И раз это так, мне нужно убедиться, что я провожу все свои сегодняшние дни так, как хочу. А я хочу… всего тебя.

— Блядь, ангел. - Его глаза закрылись, а когда он их открыл, в его взгляде была милая капитуляция, которую я хотела запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Он осторожно скользнул в кровать и обнял меня.

И там, под бдительным взглядом Люциана и Габриэля, мы заснули.

Двадцать седьмая глава

Я была выписана из больницы через несколько дней с условием, что я буду избегать чего-либо в течение по крайней мере месяца. И в течение следующего месяца мы сделали все возможное, чтобы начать новую главу. Один, наполненный ночами кино, смехом и передачей друг другу секретов наших душ, чтобы ошибки прошлого никогда больше не повторялись.

Я рассказала им о том, что мой дядя сделал со мной, и нам нужно было заменить половину гостиной после того, как Габриэль и Рафаэль разрушили ее. И я наслаждалась разрушением, потому что в моей жизни не было никого, кроме них, кто хотел бы разрушить мир, когда я плакала.

Через месяц Рафаэль, наконец, снова улыбался, тени в его глазах все еще были, но стали светлее. Мы все были в процессе работы, и это было нормально.

И, наконец… Врач отпустил меня на… внеклассные занятия.

Итак, я стояла в комнате Рафаэля и ждала, когда он войдет… в своей любимой паре черного нижнего белья. Я думала, что мой новый узловатый шрам только добавил сексуальной привлекательности.

Он вошел в свою комнату, разговаривая с кем-то по телефону. И тут он увидел меня.

Он резко прервал разговор, не попрощавшись, и уронил телефон на пол, пока преследовал меня.

Через секунду я уже была в его руках, мои руки запутались в его волосах, когда я цеплялась за него. Мое белье исчезло через секунду, разорвавшись на нити, а через мгновение последовала и его одежда.

Ничто нас не разлучило, и мы сошлись, кожа к коже. Его руки полностью обняли меня, когда он поклонялся моему рту своим. Мое тело нагрелось под его руками, и наши стоны смешались в воздухе. Я захныкала, когда он поцеловал меня в щеку и шею, покусывая впадину над ключицей. Я прикасалась к нему везде, где только могла, хорошо осознавая чудо, что мы оба были там прямо сейчас.

Без предупреждения он подтолкнул меня к кровати, но не пошел со мной. Вместо этого он стоял передо мной, его взгляд медленно и неторопливо касался моей кожи.

— Это похоже на сон, и в любую минуту я проснусь, — грубо сказал он, начиная поглаживать свой твердый как камень член вверх и вниз. — Я не заслуживаю этого, не заслуживаю тебя, ангел, — прошептал он, и его глаза сменились с благоговения на страстную потребность, когда он упивался мной.

— Далия, — выдохнул он, словно