Когда он мрачен - Сюзанна Райт

— Может быть. — Матео выдавил ещё одну слабую улыбку. — Скоро увидимся. — И практически выбежал из магазина.

Арчи вздохнул.

— Что-то его гложет. — Он посмотрел на Алекса. — Может, ты мог бы поговорить об этом с Бри и выяснить, что произошло.

— Я пытался, — сказал Алекс. — Она молчит.

— Я не могу понять, почему они оба всё скрывают, — сказал Арчи.

Алекс тоже не смог.

— Ты такая неудачница! — Диллон кричал на Эмилию, которая выхватила у него планшет и убежала, хохоча как сумасшедшая. С боевым кличем, достойным горца, Диллон погнался за ней в комнату отдыха.

Мила вздохнула.

— Это никогда не прекратится. Никогда.

— Ах, не расстраивайся, детка. — Доминик обнял свою пару и притянул ближе. — К другой теме, тебе не кажется странным вкус моего языка?

Мила застонала.

— Серьёзно, ты всегда будешь таким странным?

— Скорее всего, — сказал Доминик. — Эй, не хмурься. Как насчёт того, чтобы позже сыграть в игру, чтобы подбодрить тебя? Мы ещё не пробовали «Тигрица и укротитель». Тебе лишь нужно широко открыть рот, и я накормлю тебя мясом. Обещаю, будет весело.

Мила ткнула ладонью в лицо своей пары и оттолкнула его. Доминик рассмеялся и снова привлёк её к себе.

— У меня есть идея лучше. — Он прошептал ей что-то на ухо, отчего она покраснела.

— Ни черта не подходит, GQ, — сказала она.

— О, да ладно — ты могла бы просто представить, что это сыворотка для волос или что-то в этом роде.

— Боже, ты безнадёжен.

— Да, я знаю.

Когда двери лифта в его жилом комплексе открылись, Алекс вздохнул. Знакомая фигура сидела у входной двери его квартиры. Это зрелище он видел несколько раз перед отъездом в путешествие. Чёрт возьми, он вернулся домой всего несколько часов назад, а она уже появилась. Он устал от этого дерьма. Она поднялась на ноги, выглядя измождённой и хрупкой. Слои макияжа не смогли скрыть тёмные круги под глазами или морщинки печали, прочертившие лицо.

— Привет, Алекс. Я слышала, ты вернулся.

Направляясь к двери, он снова вздохнул.

— Ты не должна быть здесь, Дрина.

— Я просто хотел тебя увидеть.

Нет, она хотела, чтобы кто-то помог облегчить её одиночество. Он не мог винить её за это. И не мог помочь. У них был короткий роман девять месяцев назад. Когда она настояла на большем, он всё прекратил — как и предупреждал её, поскольку не искал ничего постоянного. Вскоре после этого она начала встречаться с одним из членов прайда, Джайлзом. Пара настолько сблизилась, что запечатлелись друг в друге всего через два месяца — такое иногда случалось. Запечатление было непредсказуемым и плохо изученным. Некоторые предполагали, что оно могло произойти только при наличии определённых факторов, таких как доверие, защита, нежность и верность. Это могло начаться всего через несколько недель, но иногда на это уходило намного больше времени. В отличие от парной связи, запечатление не было безвозвратным. Связь Дрины и Джайлза находилась только на ранних стадиях, когда по причине, которой ни один из них не поделился, процесс запечатления начал разворачиваться вспять. А затем частичная связь полностью оборвалась. Как обычно в таких случаях, они с Джайлзом оба страдали от головных болей и депрессии. Дрина неоднократно появлялась в квартире Алекса, желая зайти внутрь, чтобы «поговорить». Что в основном означало, что она хотела трахнуться. Он прогонял её снова и снова, но её это не останавливало.

— Я же говорил тебе не возвращаться сюда, — напомнил он.

— Я просто хочу поговорить.

— Нет, ты не хочешь. А если бы и хотела, я был бы последним, к кому ты бы пришла. — Он не был мистером Чувствительность, и сочувствие не его сильная сторона.

— Это неправда. Ты хороший слушатель. Ты не судишь.

О, он судил. В этом смысле он был мудаком.

— Если ты действительно хочешь с кем-то поговорить, сходи к одной из омег.

Она нахмурилась.

— Я не хочу жалости. Не хочу, чтобы кто-то гладил меня по голове и говорил, что со временем все будет хорошо.

— Не все из них сделали бы это.

Она фыркнула.

— Я не пойду к Бри. Все знают, что ей нельзя доверять.

Алекс сдержал рычание, а его зверь выпустил когти. Некоторые члены прайда не доверяли Бри, уверенные, что кто-то не может быть предназначен для такого извращённого человека, как Пакстон, если они не похожи на него. Это чистейшая чушь. Хорошо известно, что истинные пары уравновешивают друг друга. Пакстон абсолютно ничего не чувствовал, но Бри чувствовала слишком много.

Алекс выудил ключи из кармана.

— Иди домой.

Дрина продолжала закрывать собой дверь.

— Просто позволь мне войти.

— Чтобы я тебя трахнул? Заставил тебя забыть?

Она вздрогнула.

— Ты говоришь так, будто я использую тебя. Будто ты для меня какой-то незнакомец. Ты знаешь, что ты мне небезразличен.

Что было ещё большей причиной для отказа. Прямо сейчас она хотела заполнить пустоту и могла легко привязаться.

— Иди, Дрина.

— На этот раз я не буду настаивать на чем-то большем, чем секс.

Нет, она бы это сделала. Она отчаянно хотела остепениться и создать семью. Большинство женщин-перевёртышей заводили себе пару, когда им было от двадцати до тридцати. Дрине тридцать пять, и она начинала паниковать из-за того, что никогда не найдёт свою истинную пару или кого-то, кто был бы ей настолько дорог, чтобы полностью запечатлеться на ней.

— Давай, я предлагаю тебе именно то, что ты хочешь — простой секс, — сказала она с горькой ноткой в голосе. — Нам хорошо вместе. Ты это знаешь. Действительно ли повторить было бы так плохо?

Боже, это было похоже на грёбаный День сурка. У них был примерно такой же разговор несколько раз — она его не слышала.

Алекс пристально посмотрел на неё.

— Я говорю это в последний раз, Дрина. Мы не будем трахаться, когда у тебя будет настроение, или даже встречаться на одну ночь, как в старые добрые времена. Так что ищи то, что тебе нужно у кого-нибудь другого. Я не могу тебе этого дать. И не хочу. Если ты появишься здесь снова, я просто пройду мимо тебя, будто тебя здесь вообще нет. — Он не шутил.

Алекс мягко оттолкнул её в сторону, отпёр дверь, вошёл в квартиру и пинком захлопнул дверь. Шерсть его зверя опустилась; животное встряхнулось всем телом, чтобы привести в порядок шерсть.

Алекс снял куртку и бросил её на диван. Мила и его мать оформили его квартиру, решив, что она не будет выглядеть как безвкусная или стерильная холостяцкая берлога. Он позволил им свободно распоряжаться декором, потому