Космический замуж. Любовь прилагается - Лия Валери

И тут раздался истошный вопль Терми: «Осторожно! Неуправляемое транспортное средство!»

Мы обернулись. Бабушка на своей розовой машинке мчалась прямо на нас, сметая всё на своём пути, с диким смехом. За ней, красный от напряжения, бежал Хоук.

— Всё, шоу окончено! — проворчал Грэйв.

Хоук одним движением подхватил бабушку вместе с единорогом подмышку, и машинку другой рукой, предотвращая столкновение в последний момент.

— На сегодня приключений хватит, — заявил он, пока бабушка счастливо болтала ногами в воздухе.

Пришлось срочно эвакуироваться. Я на прощание с тоской взглянула на мини-лабораторию.

Глава 11

Вечером дом, наконец, затих. Бабушка после прогулки уснула раньше чем обычно. А я после душа с наслаждением натянула старую, мягкую пижаму и подумала, что наконец-то высплюсь. Как же я ошибалась.

В дверь постучали. Три чётких, уверенных удара. Сердце замерло. Я подошла к двери, предчувствуя недоброе, и медленно открыла её.

На пороге стояли Грэйв и Хоук. Хоук сиял улыбкой до ушей, Грэйв смотрел чуть сдержаннее, но в его глазах читалось глубочайшее удовлетворение.

— Отойди, Ульяна, — мягко, но не оставляя возражений, сказал Грэйв.

Я машинально отступила на шаг, и только тогда увидела, что они несли огромную, тяжёлую коробку, аккуратно перевязанную лентой. Они внесли её в середину комнаты и поставили на пол.

— Это тебе, — объявил Хоук, с трудом сдерживая ликование.

Я замерла, забыв дышать.

— Что это? — прошептала я.

— Догадайся! — подначил Хоук.

Грэйв бросил на брата неодобрительный взгляд и повернулся ко мне.

— Это то, что ты очень хотела. А нам захотелось сделать тебе приятно.

Я подняла на него глаза, всё ещё не веря.

— Посмотреть не хочешь? — спросил он.

Я медленно подошла, пальцы дрожали, когда я принялась распаковывать подарок. Сорвала подарочную бумагу, открыла коробку… и у меня перехватило дыхание. Внутри, аккуратно упакованная в защитную пену, лежала та самая мини-лаборатория.

— О Боже… — выдохнула я, проводя пальцами по прохладному матовому корпусу. — Спасибо. Даже не знаю, как вас благодарить.

— А я знаю! — тут же откликнулся Хоук. — Мы сегодня ночуем у тебя.

Я закатила глаза, но тут же оказалась в его крепких объятиях.

— Ну же, маленькая злюка, хватит быть такой строгой, — проворчал он мне в волосы. — Мы всё поняли, всё осознали. Мы будем шелковыми.

Я сдалась или мне пришлось сдаться. Хотя это уже не было важно. Определённо опасные и угрюмые братья Грэг словно по волшебству в моём присутствии превращались в милейших существ до определённого момента. И мысли об этом моменте заставляли сердце учащённо биться моё сердце.

Грэйв наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой.

— Я скоро вернусь, — сказал он и вышел.

Хоук же не стал медлить. Он притянул меня к себе и бесцеремонно поцеловал, захватил мои губы, заставив забыть обо всём на свете, а затем, легко отпустив, выскочил из комнаты с обещанием: «Я скоро!»

Я осталась одна посреди комнаты, с пылающими губами, в полной растерянности и с дико стучащим сердцем. Чтобы прийти в себя, решила осмотреть подарок. Я уже склонилась над лабораторией, изучая интерфейс, когда дверь снова открылась.

В комнату вошёл Хоук, неся целый поднос с клубникой в шоколаде и двумя бокалами, что выглядело одновременно романтично и довольно обыденно, если бы это был обычный день на Земле. Но были на Экзоне, и я даже не представляю, где он умудрился достать эту клубнику.

Хоук поставил поднос прямо на мою кровать. В комнату вошёл Грэйв с небольшим пакетом.

Хоук повернулся к брату, и на его лице появилась хитрая ухмылка.

— Слушай, брат, давай сегодня ты переночуешь в своей спальне. А мы с Улей… останемся одни.

Воздух мгновенно наэлектризовался. Грэйв не пошевелился, не изменился в лице, но его глаза вспыхнули таким холодным, яростным огнём, что, казалось, из них посыпались искры.

— С чего это я должен уходить из спальни своей жены? — спросил он холодно. — Может, это ты сегодня оставишь нас вдвоём?

Я застыла, глядя на них, на двух взрослых мужчин, готовых чуть ли не драться из-за того, кто будет делить со мной постель.

Воздух в комнате сгустился до состояния гроза перед бурей. Два мощных тела, казалось, излучали волны агрессии, готовые в любой момент обрушиться друг на друга.

— Я сказал, ты сегодня останешься за дверью, — рычал Хоук, его пальцы сжались в кулаки.

— Ты ничего не решаешь, — холодно парировал Грэйв, его осанка была прямой и непоколебимой, как скала. — Она наша жена. И мы будем делить её по правилам.

Это было уже слишком. Адреналин ударил в голову, заставив кровь бежать быстрее. Я резко встала и шагнула прямо между ними, в самый эпицентр конфликта.

— Хватит! — мой голос прозвучал резко и властно, заставив обоих на мгновение замолчать. Я упёрлась ладонями в их грудные клетки, отчаянно пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между ними. Одна рука лежала на твёрдой как камень, грудной клетке Хоука, другая — на не менее мощной груди Грэйва. — Прекратите этот детский сад! Или выйдете оба!

Но Хоук, казалось, не воспринял мою угрозу всерьёз. Его рука скользнула за мою спину, обхватив талию и притянув меня к себе. Он наклонился, и его губы обжигающе горячими прикосновениями прикоснулись к моей шее. Я ахнула, когда его зубы нежно прикусили мочку уха, посылая по всему телу разряд электричества.

— Хоук… — попыталась я протестовать, но голос сорвался.

Мои глаза, широко раскрытые от шока и нарастающего возбуждения, встретились со взглядом Грэйва. Он не двигался. Не пытался оттащить брата. Он просто стоял и смотрел. Его пронзительный, холодный взгляд пригвоздил меня к месту, лишая воли и возможности сопротивляться. В его глазах я читала не гнев, а нечто иное — тёмное любопытство и одобрение.

А Хоук тем временем не останавливался. Его губы скользили вниз, к воротнику моей пижамы. Пальцы одну за другой расстёгивали пуговицы. Ткань разошлась, обнажив кожу. Его горячее дыхание обожгло ключицы, а затем его рот обхватил мой сосок.

Я застонала, моя голова запрокинулась назад. Руки, скованные полуспущенной пижамой, висели безвольно. Всё моё тело трепетало, предательски отвечая на его ласки, пока я стояла, пойманная в ловушку грубой страстью одного и властным, сковывающим взглядом другого.

Границы моего сопротивления таяли с каждым прикосновением,