Погадай на любовь - Ева Адлер

Кирилл не сильно понимал — ну нашли бы другую солистку! — но кивнул, чтобы Любу не обидеть.

— И вот я под присмотром дяди осталась, какое-то время у него жила, а потом, когда мы решили салон открыть, переехала туда, хотя Ян не слишком хотел меня отпускать… Строгий он. Дубликат ключей от квартиры есть у него только.

— Но Ян был со мной и не мог бы быстрее добраться, — задумчиво продолжил Кирилл, почти не слушая музыку.

Он остановился, отвел Чирикли к подоконнику — за широким панорамным стеклом переливалась огнями ночная Одесса, видно было темнеющее в сизых сумерках морė, фонари возле пирса, что горели золотистыми шарами. Захотелось туда, к волнам, к берегу, где всегда спокойно и хорошо. И нет странных бьющихся зеркал в пустых квартирах. Какой-то иррациональный страх охватил Вознесенского, и ему стало противно от этого ощущеңия. Он привык ничего не бояться. И сейчас он ни за что Любе в том не признается. Но спросить о зеркале нужно. Может, плохо висело?..

— Так что там с қвартирой? — поторопила его Люба.

— Зеркало там упало и разбилось. Как будто кто-то швырнул его.

Музыка в этот момент стихла, музыканты объявили о небольшом перерыве, и в звенящей тишине Любе показалось, что она будто даже слышит звук бьющегося стекла.

туман наплыл, и черная завеса упала на глаза, и привиделось, что острый осколок, в котором видит она свое лицо — искаженное от ужаса — летит прямо в грудь Кириллу. И кровь его алыми каплями — на руках Чирикли.

Она упала, вмиг обессилев, а видение исчезло, будто и не было его.

— Я не поеду домой, не поеду, — горячечно шептала Люба, когда Кирилл вывел ее на улицу, на свежий воздух. Ее обморок напуган его, и он растеряно смотрел на девушку, все еще недоумевая, почему она отказалась поехать в больницу. Молодые и здоровые люди просто так не теряют сознание — у Кирилла был когда-то товарищ, который вот так же упал, раз, второй, на третий — тромб оторвался. Умер товарищ, оказалось, что были у него проблемы со здоровьем, о которых он даже не подозревал.

— Люба, ты уверена? Куда ты ночью?

— Куда угодно… К дяде нельзя. Поймет, что я выпила, родителям скажет. Наверное, к Ире пойду…

Кирилл через окно посмотрел, как Ирина прижимается к его другу и понял — Чирикли им точно помешает в этот вечер, а вообще… Вообще взгляды Ивана на Любу раздражали Вознесенского, хотя он и сам не мог бы объяснить себе причины.

— А если я у тебя останусь? — Кирилл предложил спонтанно, не подумав. Но потом решил, что это оптимальный вариант в данной ситуации. — Обещаю не приставать и спать на полу или диване.

Люба бросила на него перепуганный взгляд своих черныx глаз, промолчала. Потом неуверенно кивнула. Видно было, что страх перед разбившимся зеркалом гораздо сильнее страха перед малознакомым мужчиной.

— Не знаю почему, но я доверяю тебе, — тихо сказала она. — Ты не обидишь.

— Прорицательница, — усмехнулся он.

— А я и правда могу предчувствовать, — ответила Люба немного нервно, — я всегда чувствую опасность, с детства могла увидеть в человеке что-то темное. И да. Я привыкла доверять своей интуиции, как ее ни назови — даром или проклятием, или самовнушением… У отца друг был, хороший такой, сильный. Пел красиво. А я его боялась. Вот как приходит он к нам, я — под кровать. И не вытащишь, бывало. Отец злился, кричал. А потом его друг женщину убил. Надругался и убил. Вот так. С тех пор мне всегда верили.

— И ни разу ты не ошиблась? — хмыкнул Кирилл, подумав про Ирину. Вот же — стерву-подружку под носом не видит.

— Ни разу. Ира хорошая, говорю же, — ответила Чирикли, будто мысли его прочла. — А Иван твой — нет. В нем холод. Тьма. В нем червивое нутро. Он тебя предаст, слышишь? Не верь ему.

Но Кирилл не поверил. Да и как? Друг детства, лучший. Нет, иногда и гадалки ошибаются.

Глава 3

В квартире было пусто и темно. И самое интересное — зеркала, все так же занавешенные покрывалами и цыганскими платками, были целыми. Мистика. Кирилл обошел комнаты, заглянул под каждую занавесь, но ничего, ни намека на разбившееся зеркало или стекло. Странно, но не мог же он все это придумать? Или нервы расшалились?

— Может, я ошибся? — с сомнением сказал он, устало опускаясь на диван и немного виновато косясь на Чирикли. Подумает еще, что он все это сочинил, чтобы ее соблазнить. Но кажется, она ничего такого не думала, ходила по комнате перепуганная, хоть и видела, что все цело и ничего не разбито.

— Может, и ошибся, — эхом отозвалась Люба. Она прошла в кухню, пoставила чайник. — Будешь кофе или чай?

— Кофе, — Кирилл нерешительно шагнул следом. — Могу потом уйти, если все в порядке.

— Нет! — слишком быстро ответила она и густо покраснела — несмотря на смуглую кожу, это стало заметно. — Главное, никому не ляпни, что оставался, а то мало ли…

— Что — мало ли? — улыбнулся Кирилл. — Твой дядька меня четвертует? Или проклянут всем родом?

Тревожная атмосфера не проходила, квартира была окутана ею, как будто колдовским туманом, и то и дело слышались какие-то шепотки и перестуки. Чирикли при этом вскидывала голову, вздрагивала. Но Кирилл не спрашивал ничего, а она не объясняла.

И он уговаривал себя — это все у соседей. Или мебель двигают, или дети шалят. И понимал, что занимается сейчас самообманом. В этой квартире что-то не то. И если бы он верил во всю эту чушь с магией и экстрасенсами, то решил бы… Нет, оборвал он хаотичный поток своих мыслей, не будет он ничего решать. Нужно Любу успокоить. Она ведь на его вопрос так и не ответила. Может, и не слышала?

Девушка дернулась, глаза ее широко раскрылись, будто за окном, в темноте, она что-то увидела.

Но там только чернели ветки тополя и тускло светила сквозь тучи луна.

— Так, наверное, зря мы сюда пришли, — сказал Кирилл, забирая у Чирикли джезву и разливая кофе по изящным фарфоровым чашечкам. — Предлагаю отправиться к морскому вокзалу или вообще… в Аркадию, там пляжи красивые. Время еще детское, восьми нет, развеемся. Я у моря сто лет не гулял, все некогда и некогда.

— Я хочу к морю, — поддержала его Люба. Но было непонятно, то ли она боится оставаться с ним наедине, то ли ее пугает что-то в самой квартире. — Хoчу