Парализованная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Не хватало мне тут кормилицы. Иначе все будет напрасно.

Я резко открыл дверь и вышел, неся шкатулку в свой кабинет и закрывая его на ключ. Потом решу, куда ее поставить, так, чтобы слуги ее не нашли.

Спустившись вниз, я сел в карету, и она повезла меня в сторону уютного дома Джейденов.

Глава 18

Дракон

Я открыл калитку, сорвал пару черешенок, глядя на огромное дерево. Интересно, оно вряд ли чувствует свою вину за то, что едва не оставило девочку лежачей до конца ее дней.

— О, мистер Джейден, — улыбнулся я, видя, как мне открыли дверь. — У меня для вас новость!

— Какая? — оживился мистер Джейден. — Надеюсь, хорошая? Да?

— Самая лучшая на свете. Как только я отчаялся, случилось чудо, — прошептал я. — Она шевелит пальцем…

— О! Свершилось! Это надо отметить! — обрадовался мистер Джейден, доставая два стакана. Он полез в буфет и вытащил оттуда пыльную бутылку вина. Протерев этикетку с золотым тиснением, хозяин тут же улыбнулся.

— Исмерийское! — произнес он. — Большая редкость. Я купил четыре бутылки. Одну я распил, когда у Молли пошевелился палец, вторую я распил, когда она пошла, а третью, когда она впервые побежала! А это четвертая! Берег для особого случая! Вот попробуйте и скажете, чем магически выращенный виноград отличается от обычного!

Он суетился, открывая бутылку и наливая половинку стакана каждому.

— Ну что! — произнес мистер Джейден, протягивая мне стакан и поднимая свой. — За вашу жену! За ее пальчик!

И ловко осушил стакан. Я выпил немного, чувствуя, что вино совсем не крепкое. Но довольно приятное. Дешевое, как для герцога. Но такое прекрасное, потому что у меня был такой повод.

— Надеюсь, вы не бросились ее целовать и обнимать? — спросил мистер Джейден.

— Нет, — ответил я.

— Правильно! — кивнул хозяин. — Нельзя. Я, помнится, едва удержался, чтобы не расцеловать Молли. Но сдержался! Нельзя было!

Я сделал еще глоток, думая о том, что впервые чувствую надежду. Она зажглась во мне, когда я видел, как шевелится ее пальчик с обручальным кольцом, и теперь не угасает.

— А у вас что случилось? — спросил я. — Где Молли?

— Спит! — махнул рукой отец. — Вчера явилась поздно ночью. Вся такая счастливая… А мне вот что не нравится. Мутный тип этот Фергюс… Ферлюс… Короче, Ферлис этот. Мутный. Знаете, если бы мне нравилась девушка, и мы бы с ней гуляли, я бы непременно явился бы к ее отцу, мол, так и так. Люблю. Отношения серьезные. Готов жениться. Ну, чтобы успокоить ее родителей. Собственно, когда-то я так и сделал! А этот уже месяц как ходит вокруг да около, но сюда ни ногой. Вот прямо чувствую, как что-то дурное задумал. Если бы намерения были серьезные, мы бы уже с ним посидели, как с вами, поговорили, все обсудили. Но нет! И вот как объяснить дочке, что женишок у нее с душком?

— Давайте я займусь этим вопросом, — произнес я, прикидывая, что разузнать, кто такой лейтенант Ферлис, мне не составит труда. Так и быть, на обратном пути я заеду в гарнизон. — И поговорю с ним. Он служит в местном гарнизоне? Да?

— Да, — кивнул мистер Джейден. — Лейтенант Ферлис, кажется. Это все, что я о нем знаю. Буду премного благодарен. А то за дочку на сердце неспокойно. Как бы ничего дурного не вышло! А то, знаете ли, где остановились военные, там потом рождаемость сильно повышается!

Глава 19

— Как он мог, — цедила я, не веря своим ушам. А ведь надежда только-только появилась в душе. Если бы Эффи продала украшения, то хватило бы денег на еду! А теперь я снова буду голодать! Нет, ладно шкатулку! Но обручальное кольцо!

— Не узнаю его, — прошептала Эффи, глядя на меня. — Что с ним такое!

— Я же говорю! У него другая! — вздохнула я. — Только вот никогда бы не подумала, что генерал Моравиа будет отнимать драгоценности у женщины! Тем более те, которые он сам дарил!

Это казалось мне такой низостью, такой подлой подлостью, что даже воображение не могло представить. Или, может быть, благородство — лишь маска, за которой скрывается что-то гораздо более тёмное? Может, в душе он всегда был чудовищем, просто раньше умел это скрывать?

— Ну это уже такая низость, что даже представить невозможно! — произнесла Эффи. И тут же осмотрелась. — Не плачь, милая… Гляди, что бабушка Эффи сохранила!

Она показала мне кольцо.

— Сразу схватила, а потом в рукав себе засунула. Так что будет тебе еда, моя девочка. Наешься досыта, — прошептала она. И ее слова успокаивали меня.

— Ладно, пока его нет, схожу я в город, — прошептала Эффи, собираясь.

— Иди, — прошептала я, глядя в опостылевшую стену.

Низость поступка генерала не отпускала меня. Он действительно хочет моей голодной смерти, раз не позволяет купить еды даже на мои деньги. Я снова подняла пальчик, словно для меня это стало символом сопротивления — символом надежды. Но внутри уже не было той радости, что пылала ещё час назад. А если это всё, на что я способна? Если это — мой предел?

Время шло. Я ждала. Даже подремала. Я стала любить спать, ведь во сне я чувствовала себя полноценной.

— Девонька моя, — послышался голос Эффи. — Проснись… Я тут тебе поесть принесла…

Я тут же открыла глаза, видя, как Эффи достает козий сыр, хлеб и какие-то лакомства. Задыхаясь от волнения, я тут же открыла рот и стала жевать. Первый кусок я проглотила не жуя. Я почти не чувствовала вкуса. «Еще!» — кричал мой желудок, словно хищник, почуяв еду.

— Тише, не спеши, — шептала Эффи. — Я договорилась с бакалейщиком. Он будет давать мне еду…

От счастья мне хотелось плакать. Я ела быстро и жадно, боясь, что кто-то отберет еду у меня.

— Не надо плакать, — прошептала Эффи, вытирая мои слезы. — Кто бы мог подумать! Нищим и то что-то перепадает… А бедная герцогиня вынуждена умирать от голода…

Я не могла остановиться, пережевывая кусочки хлеба, которые Эффи отламывала и совала мне в рот, давая запить водой.

— Я надеюсь, что ваш дядюшка приедет и заберет вас, — шептала Эффи.

— Я тоже на это надеюсь, — прошептала я, понимая, что таких унижений никогда в жизни не испытывала. — А ты поедешь со мной?

— Поеду, — прошептала Эффи. — Я тебя не брошу, милая. Тем более, что после поступков генерала я знать его не хочу! Мне так стыдно за него. Надо будет написать его родным. Пусть они знают, какой позор