Парализованная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

ради того, чтобы все испортить, а чтобы утешить. Я мог бы взять с нее магическую клятву, но старушка могла проболтаться, опять-таки ведомая своей добротой. И тогда клятва убила бы ее. Так рисковать старой няней я не хотел.

— Господин генерал! К вам барон Эдвард Кроссфилд! — послышался голос дворецкого, когда я уносил тарелку. — Он желает немедленно видеть племянницу!

Я увидел, как лицо Люси прояснилось, как в ту же секунду засияли ее глаза.

Я вышел, видя, как в холле стоит гость. Он был не так молод, как хотел казаться. На вид ему было лет под сорок.

— Я приехал, как только смог, господин генерал. Прошу прощения за столь поздний визит, — произнес барон. — Могу ли я видеть свою племянницу?

— Она спит, — ответил я, глядя на гостя с подозрением.

— Я тут! — послышался пронзительный голос Люси. — Я тут! Помоги мне! Дядя!

Я обернулся на ее голос, видя, как барон направился в сторону комнаты.

Глава 23

Я лежала на кровати, вслушиваясь в голоса. Когда дом был не наполнен звуками, а слуги уже спали, голоса в холле можно было услышать, если хорошенько прислушаться. За время моего лежания слух у меня обострился. И я стала слышать то, чего не слышала раньше.

— Она спит, — услышала я голос мужа, понимая, что дядю просто разворачивают из дома.

Я понимала, что это мой последний шанс. Другого шанса у меня может и не быть, поэтому закричала так, как только могла.

— Я тут! — кричала я. — Я тут! Помоги мне! Дядя!

В этот момент дверь открылась, а на пороге появился незнакомый мужчина. Он был довольно симпатичен. Его лицо обладало выраженной харизмой: высокие скулы, чуть заостренный подбородок и глубокие глаза. Посеребренные сединой каштановые волосы были короткими, а сам он выглядел довольно неплохо. На вид ему было лет сорок. Он не был стар, хотя и молодым его назвать было сложно. Одет он был изысканно. Золотистый жилет придавал ему вид благородный и респектабельный. Темный плащ с бархатистым внутренним подкладом и кожаные рукава добавляли образу роскоши и строгости.

— Люси, милая! — произнес он, а я напряглась. — Что случилось? Почему ты такая бледная?

Я молчала, видя, как над дядей возвышается генерал, словно черная тень.

— Не могли бы вы оставить нас с племянницей наедине? — спросил дядя, обращаясь к Наю.

Тот не сводил взгляда с дяди, а потом покачал головой.

— Нет, — произнес он. И снова посмотрел на дядю.

— Ну, это нарушение всех правил этикета! — с укором произнес барон.

— Вы в моем доме, — произнес муж, глядя на дядю. — Правила здесь устанавливаю я. Прошу не забывать.

Я смотрела на дядю, понимая, что это — моя последняя надежда. Мой шанс выбраться отсюда.

— Дядя, — прошептала я, хотя не испытывала к нему никаких родственных чувств. — Забери меня, прошу тебя!

Барон взял меня за руку, легонько пожимая ее.

— О, конечно, дорогая, — тут же закивал дядя, глядя на Ная странным взглядом. — Он с тобой плохо обращается?

— Да, — прошептала я, сглотнув. — Он морит меня голодом…

— Да быть такого не может! — изумился дядя, глядя с укором на моего мужа. — Да, ты очень исхудала… Господин генерал! Вы… Вы казались порядочным человеком.

— Нет, я беспорядочный дракон, — усмехнулся муж.

— Так, я сейчас велю слугам подготовить карету, чтобы немедленно забрать отсюда мою племянницу! — дядя отпустил мою руку и встал во весь рост.

— Никуда вы ее не заберете! — послышался голос мужа, а он встал на пути у дяди. Тот попытался обойти Ная справа, но его остановила рука мужа. — Люси — моя жена. Я имею на нее все права. Вы всего лишь дальний родственник. Не отец, не мать…

— Ее родители мертвы, — произнес дядя, глядя на генерала снизу вверх. — И я, на правах главы семьи, хочу ее забрать.

— Остыньте, — произнес муж, глядя на него с каким-то высокомерием. — Моя жена останется здесь. Где ей и положено находиться.

— Но она говорит, что вы плохо обращаетесь с ней! — произнес дядя.

Я всем сердцем болела за дядю. Надо же! Услышав крик о помощи, он примчался посреди ночи! Значит, судьба бедной Люси была ему небезразлична. А это заслуживало хоть маленького, но доверия.

— Да, но… — возразил дядя, все еще не теряя надежды вызволить меня. — Я обеспечу ей достойный уход! Найму лучших сиделок! Девочка не будет ни в чем нуждаться!

— Напоминаю, — с усмешкой произнес мой муж. — Она уже не девочка. Она моя жена. И я ее никуда не отпускаю.

— Давайте выйдем и поговорим, как мужчины! — произнес дядя, направляясь к двери. Муж вышел следом.

Они отошли подальше от комнаты, даже не подозревая, что я слышу их разговор.

— Я всё понимаю. Я понимаю вас, как мужчина, — слышала я голос барона. Тон его изменился. Голос стал убедительным. — Вы женились на здоровой, красивой женщине, мечтали о наследнике… Но раз случилась такая ситуация, то не лучше ли будет, если ваша вернется домой? Потом она подаст на развод, и вы сможете жить в свое удовольствие и даже жениться повторно. Никто вас не осудит.

— Нет. Моя жена останется здесь. Развод я не даю, — послышался ответ Ная.

Я чуть не захныкала. Почему он так упрямится⁈ Я же слышу по тону его голоса, что я ему безразлична! Даже больше! Он мечтает от меня избавиться! У него есть другая! И тут такая возможность одним махом решить все проблемы. В чем дело⁈

Я разозлилась не на шутку, слыша упрямство генерала.

— Вы что? Хотите, чтобы она умерла? — послышался голос дядюшки. — Она похудела настолько, что на нее страшно смотреть!

— Многоуважаемый барон, — послышался голос Ная, но в его интонации читалось снисхождение. — Давайте вы не будете вмешиваться в наши семейные дела. Я рад, что вы навестили мою супругу. Поддержали ее. А теперь вас, наверное, уже заждались дома. Это намек, если что.

— Я понял, — прокашлялся дядя. — Но учтите, я не позволю убить мою племянницу! Я подниму все газеты! Всех родственников! Я дойду до короля!

— Сначала поднимите вашу упавшую перчатку и дойдите до двери, а потом уже до всех остальных! Всего хорошего. Пока она моя жена, я имею на нее все права, — произнес Най. Его интонации намекали, что диалог закончен.

Я хотела дернуться, понимая, что дядя сейчас уедет, а я останусь.

— Дядя, не уезжай! — в отчаянии закричала я, как вдруг почувствовала, что вместе с безымянным дернулись еще мизинец и средний палец.

— Ого, — прошептала я, задыхаясь от волнения.

Но дядя меня не услышал или не захотел. Не прошло и десяти