Пособие для зомби: как остаться позитивным - Татьяна Сотскова

проводил меня до платного общежития. Ну, как проводил – перенес. Открыл портал, зашёл в него вместе со мной, велел коменданту выделить мне комнату и ушел. Причем я в очередной раз поразилась магии. Сдерживала, конечно, детский восторг от увиденного, но в глубине души кричала и вопила от сказки, в которую попала.

Комендант, кстати, поразил меня своей внешностью. Это был... не знаю, кто. Когда он меня только увидел, то принял форму льва. Точнее, его голова и руки, все остальное было человеческим. Когда же он все понял, то снова стал человеком. И вот вопрос: он оборотень? Или кто-то ещё, о ком я не знаю?

Реакция на мое появление меня уже не удивила и даже не обидела. Привыкаю, видимо, что все вокруг сначала хотят меня убить, потом признают за человека разумного, хоть и почти мертвого, и уже потом здороваются.

Мне выделили комнату на третьем этаже. Причем самую дальнюю. Как и говорил ректор, в этом общежитии есть комнаты отдыха, библиотека и столовая. Адептов, конечно же, нет, но вот работников уйма. И все они с интересом смотрели на меня и коменданта. Уборщица даже сплюнула через плечо, когда увидела меня. М-да, сложно мне будет первое время. Все шарахаются. И это при том, что я выгляжу почти как нормальный человек. Ну, подумаешь, глаза белые. На Земле и не такие кадры можно было увидеть!

На следующий день ректор отправился со мной в город. Стипендию мне выдали на три месяца вперёд, и, по словам ректора, мне этого должно хватить на всё необходимое на первое время. И даже хватит на один сапог. А я вот пока что не разбиралась, много это или мало – шесть серебряных монет.

К сожалению, на всё, что мне хотелось бы, денег не хватило. Тетради двадцать штук, ручки и карандаши, сумка, котелок... Всё это я купила. Опять-таки: на первое время. А вот когда дело дошло до одежды, поняла: мне не хватает. Я купила зачарованную обувь, которая износу не знала и подходила под любое время года.

Затем закупилась шампунями, расчёской, пудрой, чтобы какое-то время скрывать бледность своей кожи, зубную щётку и пасту и теплый вязаный платок. Даже хватило на несколько носочков. Мне их продали по скидке, но больше из жалости. Хозяйка видела, как я отсчитываю последние копейки, чтобы расплатиться, и сказала. Что даст пять пар за оставшуюся сумму, если я хочу. А денег мне хватало только на одну пару.

Еще ректор настоял на второй паре линз. Всё, деньги закончились, и я поняла: три месяца без теплой одежды я не выдержу. Ну, или выдержу, ведь я пока что не знаю, чувствую я холод или нет. Но надеялась, что мое новое тело может себе позволить обходится без теплых колготок и шапки, и я не смогу себе ничего отморозить. Должен же быть хоть какой-то плюс от моего необычного тела, кроме отсутствия сна. Это, безусловно, приятно, но явно мало для того, чтобы я чувствовала себя в комфорте.

Ректор, видя мои страдания, предложил занять у него немного денег, но я отказалась. Не хочу, чтобы меня жалели. Я обязательно найду способ заработать и спокойно жить. Может, устроюсь куда-нибудь на подработку в ночь, все равно сон мне не нужен. Да-да, я все грезила этой мыслью, и даже присмотрелась к тавернам, которые были по пути в академию, чтобы знать, куда идти, если что.

Забегая вперед, скажу, что устроиться на работу мне оказалось сложно. Во-первых, я наполовину мертвая. Да, с линзами я была почти обычным человеком, но многие маги сразу видели, что со мной что-то не так, и отказывали в работе. Они щурились, цокали языками, и напрямую спрашивали, кто я такая. А когда узнавали – гнали из своих заведений. Нет, скорее отказывали в работе, а потом приглашали приходить к ним как гость и тратить деньги, которых у меня пока нет. А второй проблемой стало мое плотное расписание.

Буквально через неделю ректор отдал мне лист, где были прописаны изучаемые предметы, учебники, которые необходимо получить, литература, которую необходимо изучить за месяц, и само расписание. По поводу учебников, древних свитков, которые написаны вручную непонятным подчерком, можно говорить много и долго. Они вызывали у меня трепет, и в тоже время бесили, так как я не могла понять и половины того, что они пишут. А вот по поводу расписания стоит рассказать подробно и отдельно.

Я должна была тащить программу трёх факультетов, так что учебников и предметов было море. Я училась с самого утра и до вечера, за исключением выходных дней. Там должны быть занятия с моим куратором, которого я выберу через месяц после учебы. Он будет плотно мной заниматься на протяжении пяти лет, делать из меня специалиста. И ни о какой работе и речи быть не может. Просто не буду успевать, ведь нам ещё домашние задания давать будут.

За неделю до начала занятий мне выдали форму. Маленькая феечка примерила на меня жутко огромную форму, щёлкнула пальцами, и одежда стала мне по фигуре. По моей же просьбе она точно так же сделала с той одеждой, которую мне выдали при моём появлении в этом мире. И она же починила то, в чем меня когда-то похоронили. Хорошо, что я не выкинула эту разорванную одежду, а сохранила, надеясь, что однажды я выучу какое-нибудь заклинание и всё заштопаю.

В общем, помимо формы и платья у меня в шкафу теперь лежал черный длинный летний плащ, ещё с Земли, светлые джинсы, белая майка и черный пиджак. Ну, и обувь, разумеется. Мои любимые кроссовки, чистенькие и удобные, и новенькие сапоги. На первое время хватит! И я этому была очень рада. Есть во что переодеться.

Ещё я сходила в библиотеку и взяла необходимые учебники и дополнительную литературу. Понимая. Что пока плохо ориентируюсь, а единственный человек, с которым я более менее общаюсь – ректор, я поборола стеснение и пошла к нему за помощью.

Мало того, что библиотека ещё не работала, и ректор чуть ли не тайком меня туда протащил, обосновывая это тем, что библиотекаря злить боится даже он, грозный и ужасный руководитель адептов и преподавателей, так мы ещё и попались!

Сначала я вообще ничего не поняла, ведь никого не видела. А оказалось, что библиотекарь – призрак. Когда я, чихая от пыли, брала очередную книгу, голова полу-прозрачного существа высунулась прямо передо мной. Ректор, как и я, схватился за сердце и попытался отчитать призрака,