Ключи от его сердца - Мари Стефани

— Спасибо, Аня, — поблагодарила я девушку и пошла в сад.

«Это что же, Денис покинул отчий дом, лишь бы не встречаться со мной? Я настолько ему противна? Или стыдно в глаза смотреть?»

В саду тоже все убрали, не оставив ни следа о прошедшем празднике, закончившимся моим позором.

«Ещё бы мои воспоминания также кто-нибудь стер подчистую!» — с тяжёлым вздохом подумала я.

«Я приготовил для тебя романтический ужин в саду… Пока я, как последний дурак, носился по всему городу, молясь найти тебя живой, ты стонала объятьях другого мужчины!» — эхом пронеслись слова Дениса в голове.

Сама не заметила, как ноги принесли меня к беседке в саду. Она была на реконструкции два месяца, поэтому ее не стали задействовать в организации праздника. А вот Денис приготовил мне здесь романтический ужин, на который мне не суждено было попасть. Что-то пошло не так! И вместо романтического вечера с Денисом, я оказалась в страстных объятиях незнакомца.

Слезы снова побежали из моих глаз. Вытерев их, я решительно шагнула в беседку. А вот досюда прислуга не добралась. И здесь осталось все, как приготовил Денис. Фрукты, шампанское в ведерке с водой, которая вчера была льдом. Шикарный букет алых роз.

У меня в груди все сдавило, от тяжести вины, хотя я ведь ничего не сделала! Я до сих пор уверена, что провела ночь с ним.

— Что, черт возьми, вчера произошло⁈ — крикнула я.

Медленно подошла ближе к столу, чтобы понюхать розы. Неожиданно мой взгляд зацепился за квадратную коробочку от ювелирного салона. На негнущихся ногах приблизилась к футляру и трясущимися от напряженных нервов руками открыла его.

Там на красной бархатной подушечке лежало золотое кольцо с бриллиантом…

Кольцо стало расплываться перед моим взором, а из моей груди вырвался не то стон, не то вой отчаяния. Развернувшись, я в слезах выбежала из беседки, убегая прочь от утраченного будущего.

— Ника, милая, что случилось? — обнял меня отец, чудом оказавшийся здесь.

— Я хочу побыть одна, — вырвалась я и поспешила к себе.

Всю ночь из моей спальни раздавались рыдания, пока обессиленная я не забылась тревожным сном.

Глава 8

Потекли бесконечные дни душевных терзаний. Все время я сидела в комнате и никуда не выходила. О внешнем мире: взошло солнце или село, я узнавала из окна и по подносу с едой, оставленному на столике.

Каждый день я встречала и провожала в кресле, только когда совсем стемнеет, я перебиралась в кровать. Я уже не плакала, все свои слезы я выплакала в первый день. Я сидела и смотрела в одну точку. Это стало моим любимым занятием. Даже планы на будущее, которые любила строить раньше, меня не интересовали.

Я сотни раз прокрутила в голове события того вечера и ночи. И чем больше я думала, тем неутешительнее выводы у меня складывались. Да, я была тогда пьяна настолько, что даже не могла рассмотреть лица своего спутника. Ещё и полумрак, который он создал и сам держался в тени. И повязка на глаза. Все было продумано! Зачем? Чтобы я не смогла его разглядеть. А я, как сказал отец, желаемое выдала за действительное и сама в это поверила. Я поверила, что записка от Дениса, и уверилась, что всю ночь со мной был он. Вот только реальность оказалась другая, потому как кому подарила свою невинность, оставалось только догадываться.

Но сложнее всего было ночью. Каждую ночь я снова и снова переживала в страстных объятиях мужчины. Сильные руки гладили мое тело, а горячие губы вырывали из моего горла стоны наслаждения. Я плавилась от удовольствия, даримого Денисом. Я звала его, я признавалась в любви. Только как не старалась, я не могла рассмотреть его лица и заглянуть в любимые глаза. Мне будто надели непроницаемую повязку на глаза. Когда мне, наконец, удавалось стащить ее с глаз, передо мной представал мужчина с размытым лицом. И с криком ужаса я просыпалась в своей постели, одна с чувством опустошенности, от которого невозможно было избавиться.

Спустя две недели отец не выдержал моего заточения и пришел наставить меня на путь истинный.

— Ника, можно к тебе? — осторожно спросил он.

— Проходи, — безэмоционально ответила я.

— Привет, я хотел с тобой поговорить, — начал отец.

— Я не хочу ни с кем разговаривать, — так же безэмоционально ответила я.

— Ника, так больше не может продолжаться! Ты, что решила похоронить себя в этой комнате? Ты не выходишь отсюда, уже две недели. Ты практически ничего не ешь!

— Она мне нравится.

— Кто? — не понял отец.

— Моя комната. И я ем достаточно, чтобы не умереть с голоду! — апатично произнесла я.

— Ника, ну ошиблась, ты! Совершила ошибку, но это же не значит, что теперь надо посадить себя на цепь и никуда не ходить? В жизни всякое бывает! Ты молода, красива! У тебя ещё вся жизнь впереди! Тебе надо отбросить эту историю, вынеся из нее урок, и жить дальше!

— Я ничего не хочу! — все тем же голосом ответила я.

— Значит так! Либо ты добровольно начинаешь выходить из своей комнаты, спускаться вниз и есть в моей компании, а также прогуливаться по саду, либо я приглашаю специалиста! — безапелляционно заявил отец.

— Какого еще специалиста? — покосилась я на отца.

— Того, кто голову лечит!

— Ты хочешь сдать меня в психушку? — не поверила я.

— Не хочу, но и смотреть, как ты медленно загоняешь себя в могилу, не собираюсь! Вечером жду тебя к ужину! Не придёшь, завтра приедет специалист! Решать тебе! — твердо сказал отец и оставил меня одну.

Угроза подействовала. В полвосьмого я поднялась из кресла, ставшего для меня родным, и пошла в ванную, умыться. После залезла в шкаф и достала оттуда спортивный костюм. Засосы давно прошли, но мне все равно хотелось замуровать себя в ткань от макушки до пяток.

Я давно уже не страдаю лишним весом, но за последние две недели я изрядно похудела. Костюм, некогда аппетитно облегающий мою фигуру, висел, как на вешалке.

Собрав волосы в небрежный пучок, ровно в восемь я спустилась в столовую. Отец уже был там. Заметив мое появление, он оторвался от изучения какой-то информации в планшете.

— Рад тебя видеть! Только наряд, не очень подходящий для ужина! — сказал он.

— А ты и не говорил, что у нас дресс-код, — ответила я, усаживаясь, напротив.

— Хорошо. Что тебе положить? Мясо? Курицу?

— Мне салат.

— Ника, какой салат? Из концлагеря в лучшем виде выпускали!

— Оттуда не