Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур

class="p1">Сидел в кресле у окна, в чёрной рубашке нараспашку, с бокалом в руке. Его тень сливалась с мягким светом ночника, а глаза — как два тлеющих угля.

— Я жду тебя уже как двадцать минут, — спокойно сказал он, не двигаясь.

— Ты… в моей комнате? — я почти прошептала.

Он кивнул. Медленно, будто давая понять: он имеет право.

— Пока ещё твоей.

— Что? — я напряглась, не приближаясь.

Он встал. Его рост всегда давил, его шаги звучали как приговор. Но сейчас он был… другой. Почти мягкий. Почти нежный.

— Завтра ты переедешь, — произнёс он. — Комната рядом с моей. Я хочу, чтобы ты была ближе.

— Ты... хочешь, чтобы я переехала в твою спальню? — в моём голосе был сарказм, но и тревога.

Он усмехнулся уголком губ.

— Нет. Не в мою. Рядом. Пока что.

— Почему? — спросила я осторожно.

Он подошёл ближе. Я почувствовала его запах — терпкий, мужественный, властный. Он стоял рядом, выше на полголовы, с тем напряжением в теле, которое всегда заставляло меня держать дистанцию.

— Потому что я хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы я мог видеть тебя. Слышать. Чтобы ты не исчезала снова, как в тот день, когда ты ушла в сад и не возвращалась почти час. — Его голос стал ниже, почти интимным. — Я не люблю, когда мои близкие исчезают из поля зрения.

Я посмотрела на него, и в голове будто включилась сирена. Он знает. Или догадывается. Мой план — тот самый хрупкий, рискованный, почти фантастический план — теперь зависел на волоске. Если он будет рядом постоянно, если двери будут закрываться за мной снаружи, если спальня — не моя, а «рядом с ним»…

— Я не думаю, что это хорошая идея, — я попыталась говорить спокойно. — Я чувствую себя… неуютно. Я привыкла к этой комнате.

Он наклонился ближе, его ладонь легла мне на плечо. Теплая. Властная.

— Это не обсуждается, Марьяна. — Его голос не повысился, но стал твёрже. — Я терпел. Давал тебе пространство. Видел, как ты сопротивляешься. Как сжимаешь зубы и играешь в ледяную королеву. Думал — отпустит. Но нет. Поэтому теперь ты будешь рядом. И всё будет по-другому.

— Это... контроль?

— Нет, — он усмехнулся. — Это порядок. Я так живу. И если ты моя жена — ты будешь жить рядом со мной, а не в конце коридора, как гостья, которой нечего терять.

Я попыталась отойти, но он перехватил мой взгляд. Пристально. Осторожно. Почти… с болью?

— Ты всё ещё не веришь мне, да?

— Нет. Я просто… Я понимаю, что от тебя не сбежать.

Он замер. Уголки его глаз дрогнули.

— Сбежать? — повторил он.

Я выдержала паузу.

— Я не дура, Кемаль. Я знаю, что ты никогда не отпустишь. Даже если я умру — ты будешь держать моё тело здесь, чтобы доказать себе, что всё под контролем.

Он опустил глаза. Медленно прошёлся по комнате, будто выдыхая что-то тяжелое.

— Может, и так, — признал он. — Может, я действительно такой. Но знаешь, Марьяна… — он снова подошёл, и теперь его голос стал почти шёпотом. — Я не просто держу тебя. Я хочу тебя. Не как пленницу. Как женщину. Как жену. Как ту, ради которой я однажды пошёл против своей семьи.

Я отвела взгляд.

— Тогда почему теперь — другая женщина? Почему я должна жить рядом, наблюдая, как она носит твоего ребёнка?

Он задержался в шаге от меня. Долго молчал. Потом сказал тихо:

— Потому что ты не даёшь мне шанса. Потому что ты закрылась. Потому что ты не пустила меня в своё сердце несмотря на то, что я пытался. А я мужчина востока, Марьяна. Я не умею ждать вечно.

Я посмотрела на него, в этот образ хищника, в этого мужчину, который был для меня всем, а теперь — тенью за плечом. Я не знала, что страшнее — его любовь или его отказ от неё.

— Ты переедешь завтра, — повторил он. — И поверь… рядом со мной тебе будет безопаснее, чем на расстоянии. Особенно если в тебе ещё осталась хотя бы капля желания жить, а не просто выживать.

Он ушёл, не дождавшись ответа.

А я осталась стоять в комнате, где всё пахло его присутствием. Слабость в ногах. Ком в горле.

Бежать станет ещё труднее. Он начал закрывать двери.

И теперь… я должна найти новую трещину.

* * *

Марьяна

Я чувствовала, как шаги за дверью замерли. Слышала, как скрипит пол. Его пальцы — я почти ощущала, как он сейчас коснётся ручки.

Дверь открылась бесшумно.

Кемаль вошёл, не спеша, будто к себе домой. И был прав. Эта спальня теперь ближе к его. Эта кровать — шире моей старой. Эта комната — не моя. Я — не моя.

Он остановился у изножья кровати и посмотрел на меня. Я лежала, отвернувшись, с книгой в руке. Не читая. Просто… изображая, что занята.

— Спишь? — его голос был почти ласковым. Но за лаской — металл. Я чувствовала.

— Пытаюсь. — я не обернулась.

Он подошёл ближе. Я услышала, как снял часы, как заскользила ткань его рубашки. Я не видела, но знала — он готовится лечь рядом.

— У тебя нет своей комнаты? — спросила я, глядя в одну точку.

— Есть. Но мне там одиноко.

— А мне с тобой — тяжело.

Он замолчал. Потом подошёл ближе. Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.

— Ты моя жена, Марьяна. — Голос его был ровный. — А по закону ты обязана быть со мной. Ночью — особенно.

Я перевернулась и села. Мои волосы распались по плечам. Я смотрела на него с прямым вызовом:

— По закону? Это ты мне сейчас читаешь статью из священной книги или из семейного кодекса?

— Из обеих, если хочешь. — Он тоже сел. — Ты знаешь, в чём разница между тобой и Алийей? Она принимает меня после тебя. А ты — всё время в войне. С каждым словом, каждым взглядом ты ставишь стену. Думаешь, я не вижу?

— Алия твоя. Добровольно. С радостью. Я — уже нет.

Он приблизился, его ладонь легла мне на щеку.

— Ты — моя. И по твоей воле, и по моей. Ты сама шла ко мне, помнишь?

— Я шла к тебе тогда, когда верила в любовь. — Я чуть дрогнула. — До Алии. До того, как ты предал меня своим молчанием и кроватью с другой. До того, как всё, что было между нами, стало… вонью под маслом ладана.

Он отдёрнул руку. Лицо его стало жёстче.

— Твои слова — яд. А твои глаза… всё ещё мои. Ты можешь ненавидеть,