Поместье Элдрит - Авина Сент-Грейвс

Слова имеют смысл, но совсем не тот, что я ожидаю. Они звучат как отдалённый звон, от которого у меня заплетается язык, и я пытаюсь сделать так, как он просит, но ничего не выходит. Все предложения сбиваются, потому что… Я не понимаю.

Что происходит? Слышит ли он, как я задаю вопрос? Сформировали ли мои губы каждую букву?

Он снова что-то говорит, но я не слышу ничего, кроме приглушённых звуков.

Что происхо…

Он подходит ближе, и тени вокруг него сгущаются, пока он сокращает расстояние — огромный ночной зверь, который превращает кошмары в реальность. Он протягивает ко мне руку. Я не уверена, стоит ли мне испугаться и убежать или выяснить, что происходит. В любом случае, я не могу заставить своё тело подчиниться.

Тепло сжимает мои челюсти. Одно прикосновение, и всё перестаёт существовать.

Я чувствую себя мёртвой. Если бы у смерти было чувство. Боль. Постоянное истощение. Зловещая пустота в центре моей груди, ощущение, что пустота высасывает из меня всю мою сущность.

Неужели Элла чувствовала то же самое?

Это происходит снова: хруст в шее, за которым следует беззвучный крик. Но мир изменился. Перед глазами всё ещё стоит дымка, но большая часть тумана рассеялась, и я вижу оттенки цветов — приглушённую зелень и следы красного. Жёсткие линии стали чётче, и мир приобрёл текстуру: рисунок древесины на полу и ворс ковра.

Мои конечности всё ещё ощущаются как…Я не понимаю, что это за ощущение. Плотный туман. Как будто они здесь, но в то же время нет.

Моё внимание привлекает движение сбоку. Моему мозгу требуется слишком много времени, чтобы среагировать, пока я медленно поворачиваю голову и моргаю, глядя на фигуру. Мужчина. Снова знакомый. Как? Такого мужчину не забудешь. Он тоже как туман. Нет, как неизвестная материя, пришедшая из эфира.

Пространство вокруг него, кажется, вибрирует, напевая мелодию, которую я не могу уловить. А его глаза — они голубые, неестественно голубые. Кристаллический цвет, будто они отливают серебром. Они сами по себе являются источником света, таким же ярким, как лучи лунного света, проникающие сквозь заколоченные окна особняка.

Я открываю рот, чтобы спросить, что происходит, но ничего не могу сказать. Мой язык отказывается произносить слоги, будто воздух в моём горле пронизан лезвиями.

— Ты мёртва.

Мёртва? Нет, это неправильно. Я здесь. Я вижу. Мои пальцы — я могу ими пошевелить. И пальцами на ногах тоже. Я не мёртва. Этого не может быть.

Он подходит ближе, и на этот раз моё тело подчиняется. Едва-едва. Я медленно отодвигаюсь от его поднятой руки, но в тот момент, когда он поднимает меня на ноги и разворачивает к себе спиной, я словно теряю вес.

У меня подгибаются ноги. На полу лежит тело. Оно не двигается. Я не вижу, как поднимается и опускается её грудь под свитером, не вижу ни малейшего оттенка цвета на её бледной коже. Чёрные волосы рассыпаются по её лицу и падают на пол, а серебристые пряди на макушке выбиваются из общей массы, словно импровизированный нимб.

Это… это я. Мой свитер. Мои крашеные волосы.

Этого не может быть. Я опускаю взгляд на свои руки, а затем на женщину на полу.

— Я… Я не…

Мужчина рядом со мной фыркает.

— Да ладно. Выкладывай всё.

— Пойми… — я усиленно моргаю, пытаясь осознать происходящее.

Это не могу быть я. Я здесь, а она…

Он бормочет что-то, чего я не улавливаю, и бросается к женщине.

— Как я и сказал, мертва.

Я, замерев, наблюдаю, как он пинает безжизненное тело. Оно с глухим стуком откидывается набок, и волосы падают на лицо — на моё лицо. Круглые щёки, пухлые губы, приоткрытые в вечном вздохе, и пустые карие глаза, смотрящие на меня. Мёртвая.

Я мертва. От жара у меня щиплет глаза.

— Нет, — я качаю головой, отступая от…от себя.

Нет, нет, нет, нет, нет.

С каждым невысказанным словом мои движения становятся всё более хаотичными. Он ошибается. Разве он не видит, что я здесь? Он видит меня. Я не могу быть мёртвой. Я… я должна быть жива. Мои… мои вещи. Вещи Эллы. Я не могу их потерять. Это единственное, что у меня от неё осталось. Если я умру, кто-нибудь может их забрать. Кто-то собирается захватить поместье. Я потеряю всё.

— Если ты начнёшь причитать, я снова тебя убью.

Я хватаю ртом воздух, хватаясь за грудь. Это шутка. Я не умирала. Это просто дурной сон после нескольких бокалов дерьмового вина, и я проснусь в любую секунду. Я… О боже. Я в поместье. Это комната Эллы. Я нарисовала эти символы на полу, чтобы призвать её, а вместо этого появился он. Он — чёрт, он убил меня.

Моя рука взлетает к шее. Снова. Он сказал, что убьёт меня снова.

Я отползаю назад, чтобы убежать от него. Я мертва. Я потеряю всё. Я не… Почему всё так размыто? Мужчина наблюдает за мной, его губы кривятся в нетерпеливой усмешке. Как будто я ему мешаю.

Я спотыкаюсь, пытаясь уйти, и меня отбрасывает к стене. Я готовлюсь к удару, которого не происходит. Моё тело проходит сквозь штукатурку, и я вытягиваю руки, чтобы удержаться на полу. Что?.. Я медленно поворачиваю голову и вижу, что половина моего тела скрыта за стеной в комнате моей сестры.

Мир снова меняется, прежде чем я успеваю сориентироваться. С моих губ срывается сдавленный крик, когда пол подо мной уходит из-под ног, и я начинаю падать с потолка в кабинет. Меня встречает ворсистый персидский ковёр, и от удара в боку вспыхивает боль. Она заставляет панику отступить. Из моих лёгких выбивает воздух, и я стону, переворачиваясь на спину и моргая, чтобы разогнать муть перед глазами. Я смотрю на облупившуюся краску надо мной, тяжело дыша, повторяя одни и те же слова: «Я не могу быть мёртвой. Я не могу быть мёртвой. Я не могу быть мёртвой». И вот, наконец, что-то новое. Я провалилась сквозь потолок. Нет, я — это…

Стук шагов выводит меня из оцепенения. И всё же моё тело слишком медлительно, чтобы угнаться за мозгом. Я вскакиваю на ноги и бегу к выходу, пока он не добрался до меня. Это дурной сон. Я вот-вот проснусь и буду кричать под тиканье часов. Зазвонит будильник, и я снова буду выслушивать оскорбления от незнакомцев по телефону. Это не может быть правдой.

Я заворачиваю за угол, не издавая ни звука, словно