Поместье Элдрит - Авина Сент-Грейвс

меня здесь нет. Впереди маячит входная дверь — моё обещание свободы. Но он стоит на верхней ступеньке и хмуро смотрит на меня. Его ботинок ударяется о первую ступеньку, словно молния. Звук разносится по пустому особняку — всё, что осталось от моих разбитых мечтаний.

Я заставляю ноги двигаться как можно быстрее, протягиваю руку к ручке, но проваливаюсь сквозь неё и спотыкаюсь на крыльце.

Нет.

Нет.

О боже.

По моим костям пробегает дрожь. Я должна выбраться отсюда. Я не умерла. И всё же мокрая земля не впитывается в мои джинсы. Трава не колышется, когда я бегу по неухоженному полю. Я не цепляюсь за торчащие корни и не спотыкаюсь о мусор. Облака пара не поднимаются передо мной при каждом тяжёлом вздохе, пока я сокращаю расстояние до ворот, через которые вошла.

По моему лицу текут слёзы, а в душу вгрызается паника. Я сильнее отталкиваюсь ногами, ожидая услышать, как в ушах пульсирует кровь, но слышу лишь стрекот насекомых. Я мертва. Другого объяснения нет. Это не дурной сон. Там…

Я врезаюсь в твёрдую стену и падаю на землю. Задыхаясь, я смотрю на затянутое облаками небо, пытаясь восстановить равновесие, прежде чем встать на ноги и направиться к воротам, до которых всего метр. В животе у меня словно камень, который тянет меня вниз, пока я медленно приближаюсь, пытаясь понять, во что я врезалась. Там ничего нет, кроме воздуха.

При виде мужчины, идущего по подъездной дорожке, в моих венах вспыхивает адреналин, и я бросаюсь вперёд, но врезаюсь в… в пустоту прямо у ворот. Я пытаюсь снова, но натыкаюсь на ту же невидимую стену, будто вокруг поместья стоит забор. От страха у меня в животе вырастают острые когти, и я пытаюсь, и пытаюсь, и пытаюсь, и пытаюсь, каждый раз натыкаясь на эту невидимую стену.

Ноги ведут меня по периметру участка, где я проверяю все возможные пути выхода, но везде сталкиваюсь с одним и тем же препятствием. Я не могу пройти сквозь бетонный забор или перелезть через него. Та же невидимая стена удерживает меня здесь, в поместье Элдрит. С человеком, который меня убил. Потому что теперь я не могу отрицать, кто я: призрак.

Глава 6

Линкс

Она не перестанет, блять, плакать.

Эта девчонка уже несколько часов портит мне и без того паршивое настроение.

У меня звенит в ушах.

Прогулка по верхнему этажу не помогла — даже когда я отошёл в противоположную часть поместья, чтобы продолжить поиски выхода из этой дыры. Я был в секунде от того, чтобы пройти мимо границы участка под другим углом, но снова оказался прямо перед девушкой.

Как и в прошлый раз, она стояла на коленях рядом с трупом и рыдала, бормоча себе под нос какие-то неразборчивые слова. Даже с опухшими глазами и растрёпанными волосами она кажется мне красивой. Нечасто мне попадается кто-то, кто заставляет меня смотреть на него дольше секунды; кто-то, кто вызывает у меня не отвращение или страх, а другие чувства. Но я не собираюсь слишком много об этом думать, учитывая, что мне хочется вырвать ей голосовые связки, чтобы она заткнулась к чертям.

Откинувшись на спинку кресла, я кладу лодыжку на колено и смотрю, как эта дура теряет самообладание. Я выдерживаю несколько минут, прежде чем мне хочется размозжить ей череп. Я зажмуриваюсь и сжимаю переносицу.

— Если ты не перестанешь плакать и не начнёшь говорить, у нас будут серьёзные проблемы.

Мне нужно покинуть это место. Вероятно, я оставил достаточно демонических следов от использования своих способностей, чтобы Тор'От мог меня вынюхать. Если высасыватель душ не отыщет меня и не вернёт туда, где мне самое место, я уверен, что всё равно случайно вспыхну пламенем и появлюсь там.

Тем временем я наблюдаю за своим маленьким призывателем и размышляю, что мне делать дальше. Она напугана и сбита с толку и, что поразительно, не хочет смотреть мне в глаза. Мне. Своему убийце. Причина, по которой она продолжает проходить сквозь стены и ещё больше рыдать по этому поводу.

Что я хочу знать, так это почему?

Зачем вызывать меня? Если бы она просто дурачилась, играла с силами, которых не понимает, я бы просто снова убил её за её глупость. Это было бы несложно — я почти не напрягал силы, чтобы свернуть её бледную тонкую шейку, и её голова чуть не покатилась по полу.

И снова она, спотыкаясь, вскакивает на ноги и выбегает из комнаты. Я наклоняю голову набок, когда она через несколько минут попыток уйти возвращается в комнату через стену.

Застыв на месте, она смотрит на свои руки, дрожа от ужаса. Кажется, она не может подобрать слова, её красивые пухлые губы шевелятся, но не издают ни звука.

Наконец-то. Тишина.

Пусть так и будет.

К сожалению, я нарушаю её.

— Похоже, мы оба здесь в ловушке, — говорю я.

Мёртвая вздрагивает, её безумный взгляд устремляется на меня.

Чёрт. Даже её светло-карие глаза красивы. Они не совсем мертвы, как будто душа покинула её тело, но выглядят почти пустыми, как будто у неё никогда не было души. Они блестят от слёз, и я вижу, как ещё одна слезинка скатывается по её щеке, оставляя след на бледной коже, прежде чем коснуться губ.

Затем происходит самое ужасное.

Она издаёт один-единственный тошнотворный, раздражающий, просто невыносимый всхлип.

Ад был бы предпочтительнее этого.

Заставлять людей плакать было приятно только тогда, когда я сам активно причинял им страдания. Можно поспорить, что эта бессмысленная чепуха со слезами не приносит удовлетворения.

— Ты собираешься рассказать мне, зачем я здесь, или будешь и дальше носиться по этому богом забытому месту и мозолить мне уши?

Она открывает и закрывает рот, переводя взгляд с меня на стену, через которую прошла. Когда она двигается, с её плеч спадают тёмные пряди волос, густые и тяжёлые. Не то чтобы я пытался трахнуть призрака, хотя Тони наверняка был бы в восторге от таких сплетен и подробностей. Он бы, наверное, дал мне пять до конца наших жалких дней.

Когда я был там, у меня не было возможности как следует рассмотреть людей — я был больше сосредоточен на том, чтобы выживать каждую минуту, как и следовало ожидать, ведь я жил в аду.

Там играют в игры. Пытки ради забавы. Это постоянная борьба за выживание, перемежающаяся оргиями. Так что эта девушка со слезами на глазах — такая невинная и напуганная — наверное, единственный человек,