Тихий укус - Тина Фолсом

— Ты хочешь сказать, что они все еще свиньи?

— Хевен тоже не рад этому. Итак, я порылся в книгах и наткнулся на заклинание, которое должно сработать. Единственное, мне нужно несколько капель вампирской крови, чтобы…

— Ни за что! — прервал его Оливер. — Попроси у брата!

Уэсли скорчил гримасу.

— Он уже отказал мне. Вот я и подумал, может, ты захочешь помочь.

Оливер прищурился.

— Так поэтому ты вызвался помогать с приготовлениями к свадьбе? Надеялся, заполучить мою кровь?

Уэсли фыркнул.

— Будто бы я пошел на это! Я вызвался, потому что захотел. Думал, мы друзья.

— Все с тобой ясно, Уэс!

Он пожал плечами.

— Ну? Давай же. Нужно всего лишь несколько капель. Я принес маленький флакончик. Ты даже не почувствуешь этого. Это всего лишь булавочный укол. И все ради общего блага. Если я не смогу превратить этих свиней обратно в собак, они окончательно превратятся в бекон и колбасу

Оливер закатил глаза.

— Полагаю, это прозвища дал им Блейк.

Он слишком хорошо знал Уэса. Он будет ворчать и вести себя как настоящий зануда, пока не добьется своего. Лучше поскорее покончить с этим. Кроме того, Уэс был прав. Дать ему несколько капель вампирской крови не повредит, да и никому не повредит. В конце концов, вампирская кровь обладает прекрасными целебными свойствами.

— Ладно. Но ты мой должник, и не думай, что я не получу своего! Всего несколько капель. И это будет единственный раз, — признался он.

Уэсли просиял.

— Клянусь! — он достал из кармана маленький стеклянный флакончик, в который вмещалась всего одна унция жидкости. — Вот, наполните его наполовину.

Все еще качая головой, Оливер выдвинул клыки на полную длину. В тот же миг почувствовал, как в нем просыпается сила — результат проявления его вампирской натуры. Стойкий запах Урсулы достиг его ноздрей и окутал как кокон.

Если бы она была сейчас на кухне, а его клыки опущены, Оливер не смог бы удержаться и не укусить ее. Кровь в бутылках, которую он выпил у Самсона, насытила его, но не удовлетворила по-настоящему. Единственное, что могло по-настоящему утолить его голод, — это кровь Урсулы и ее тело, извивающееся под ним.

— Эм, Оливер, — подсказал Уэсли, вырывая из размышлений.

Он быстро поднес большой палец к губам и уколол его одним из своих клыков. Затем подставил пузырек к кровоточащему пальцу и стал капать в него, наблюдая, как уровень быстро поднимается до половины.

— О, Оливер, ты здесь.

Оливер резко повернул голову к двери, ведущей в коридор. На пороге стоял отец Урсулы, выглядевший немного бледным.

Когда их взгляды встретились, и глаза Яо Банга расширились от шока и недоверия.

— О, нет! — выдавил он. — Этого не может быть!

Оливер наморщил лоб, в то время как Уэсли пробормотал себе под нос:

— Твои клыки!

— Черт! — выругался Оливер, но было слишком поздно.

Он не убрал клыки, и его будущий тесть увидел это. Оливер шагнул к нему и заметил, как тот отпрянул к двери. В то же время Уэсли схватил открытый флакон, который Оливер все еще держал в руке.

Оливер бросил на Уэса злой взгляд. Из-за него он себя раскрыл.

Ведьмак пожал плечами.

— Сотри его память.

Рот Яо Банга открылся для крика, но Оливер оказался рядом с ним прежде, чем крик успел вырваться, закрыв ему рот рукой, прижав его к своему телу. В то же время он мысленно обратился к пожилому мужчине и отправил ему свои мысли.

«Ты ничего не видел. Ты зашел на кухню перекусить и увидел, как мы с Уэсли готовим бутерброды. Только это ты и увидел. Ты никогда не видел моих клыков. Ты никогда не видел крови».

Глаза Яо Банга стали пустыми, страх в них исчез. Оливер с облегчением отпустил его и отступил назад.

— Оливер, — пробормотал Яо Бан, прежде чем, пошатываясь, сделать несколько шагов вперед и протянуть руки, чтобы ухватиться за что-нибудь в поисках поддержки.

Оливер схватил его, прежде чем будущий тесть упал, и почувствовал, как тот обмяк в его руках.

— Дерьмо!

— Что ты наделал в этот раз? — спросил Уэсли.

— Я ничего не делал! — стирание чьей-либо памяти не оказывало такого эффекта на людей. Никто никогда не падал в обморок после того, как ему стирали память. Это было неправильно. Что-то пошло не так. — Черт, черт, черт! — Урсула не должна об этом узнать. — Позвони Майе! Сейчас! Доставьте ее сюда как можно быстрее. Скажите ей, чтобы она вошла через боковой вход, чтобы Урсула не увидела ее, когда вернется.

Уэсли достал свой сотовый телефон и набрал номер.

Оливер осторожно опустил своего будущего тестя на землю и проверил его жизненные показатели, когда чуткий слух уловил звук открывающейся входной двери. Он резко вдохнул. Дерьмо! Урсула и ее мать возвращались. Охваченный паникой, он оглядел кухню, не зная, что делать.

— Почему бы тебе не отнести все платья наверх, в мою комнату, Вэй Лин? Я приготовлю чай, — сказала мать Урсулы из коридора, ее голос звучал все ближе, пока она шла в сторону кухни.

— Хорошо, мама. — услышал он ответ Урсулы, сопровождаемый звуками шагов на лестнице.

Кухонная дверь открылась прежде, чем Оливер успел принять решение о том, что делать с Яо Бангом и как объяснить его беспамятство.

— Боже мой! Яо Банг! — оскликнула Хуэй Лянь, подбегая к тому месту, где он лежал на полу. Она погладила его по голове. Затем ее взгляд метнулся к Оливеру.

Неубедительное оправдание уже вертелось у него на губах, но он не успел его произнести.

— Мы не можем сказать об этом Урсуле. Пообещай. — ее глаза умоляюще посмотрели на Оливера.

Удивившись, Оливер отстранился. Что она знала? Неужели подозревала, что он бессмертное создание и знает, что сделал с ее мужем? Но как?

— У него случаются обмороки. Врачи думают, что это, возможно, анемия. Но у нас не было времени на дополнительные анализы перед поездкой. О Боже, я надеялась, что этого не случится.

— Майя едет, — прервал ее Уэсли.

— Майя? — спросила Хуэй Лянь, в замешательстве сдвинув брови.

Оливер успокаивающе положил руку ей на предплечье.

— Она врач. Она осмотрит его. С ним все будет в порядке. — Оливера охватило облегчение. Стирание памяти Яо Банга ничего такого с ним не сделало. Он выглядел бледным в тот момент, когда вошел на кухню. Вероятно, был готов упасть в обморок, даже если бы не увидел клыки Оливера. И все же Оливер чувствовал ответственность за случившееся.

— Но мы не можем допустить, чтобы Урсула увидела, как приедет доктор. Она будет волноваться. Ей не