Ангел за маской греха - Алиса Бренди

словно сошедшие с обложек глянцевых журналов. Многие моего возраста или чуть старше, сопровождали мужчин значительно старше себя. Видимо, это и был тот самый элитный эскорт, о котором говорил Молотов. Но некоторые женщины, постарше, держались с особенной уверенностью. Наверное, это были настоящие жены. Они смотрели на таких, как я, откровенно свысока, всем своим видом намекая, что мы случайно попали в их круг.

Мы прошли в основной зал, и Молотов сразу направился к пожилому мужчине в очках, который стоял у барной стойки. Рядом с ним красовалась высокая брюнетка лет двадцати пяти в обтягивающем красном платье с откровенно большой, явно искусственной грудью. Она окинула меня неприязненным взглядом с головы до ног, словно оценивая конкурентку.

— Дима! — мужчина расплылся в улыбке, обнимая Молотова. — Как же я рад тебя видеть! — Затем перевел любопытный, оценивающий взгляд на меня. — Надо же, Дима, кто эта прелестная девушка? Ни в одном агентстве ее не видел... Ты впервые после смерти Ани... кхм... не воспользовался услугами сопровождения...

Я даже не успела подумать, кто такая Аня. Поглядела на Молотова и по его лицу поняла, что он собирается честно рассказать, кто я такая. Мне совершенно не хотелось, чтобы и этот пожилой мужчина, и его надменная спутница узнали, что я стриптизерша.

— Это Элина, она... — начал было Молотов, но я быстро перебила его, наплевав на правила вежливости.

— Балерина, — сказала я и посмотрела на Молотова. Его лицо удивленно вытянулось — он не ожидал услышать подобное. И я получила какое-то удовольствие от его растерянности. Думал, что я всего лишь глупая стриптизерша без образования и интересов?

Мужчина заметно оживился, глаза за очками заблестели от интереса.

— Балерина? Как замечательно! — он придвинулся ближе. — А где вы выступаете? В каком театре? А какие партии исполняете? Классику предпочитаете или современную хореографию?

— Я еще студентка, — призналась я, стараясь говорить уверенно. — Учусь в академии искусств. Пока только мечтаю о больших театрах, но надеюсь когда-нибудь станцевать Жизель или Одетту.

— О, «Лебединое озеро»! — мужчина всплеснул руками. — А что скажете о постановке Петипа? Считаете ли вы, что современные интерпретации классических балетов оправданы, или стоит сохранять аутентичность? И как относитесь к работам Баланчина?

Я глубоко вздохнула и ответила, опираясь на годы обучения и любовь к балету, которая привела меня в хореографическую академию:

— Петипа — это основа основ, — сказала я искренне. — Но я считаю, что искусство должно развиваться. Баланчин показал, как можно сохранить дух классики, при этом привнеся что-то свое, современное. Хотя, конечно, нужно очень тонко чувствовать грань между новаторством и кощунством.

Молотов молчал, внимательно слушая наш разговор. По его лицу было видно неподдельное удивление — он не ожидал, что девушка из стриптиз-клуба может рассуждать о классическом балете. Его взгляд стал другим, более внимательным, словно он видел меня впервые.

Я даже почувствовала какое-то удовлетворение, почти триумф от произведенного эффекта. Приятно было видеть, как изменилось выражение лица Молотова. В его взгляде читалось неподдельное любопытство, словно он впервые задался вопросом, кто я на самом деле. А брюнетка в красном платье поджала губы. Видимо, ей не понравилось, что внимание переключилось на меня.

Пожилой мужчина еще несколько минут расспрашивал меня о балетных школах и техниках, получая удовольствие от разговора с человеком, разбирающимся в предмете. Но потом, видимо, вспомнил о деловом характере встречи и переключился на Молотова.

— Дима, а теперь давай о наших делах, — понизил он голос, и они углубились в какое-то обсуждение цифр, процентов и договоров.

Я по-прежнему стояла рядом, изображая милую спутницу, и слушала их разговор вполуха. Речь шла о каких-то поставках и сроках — ничего особенно интересного или понятного мне. Брюнетка тоже скучающе разглядывала свои ногти, не вдаваясь в подробности мужских дел.

Через несколько минут они закончили деловую часть, и мужчина, окинув меня еще раз внимательным взглядом, посмотрел на Молотова:

— Дима, я очень рад за тебя. Очень рад, что ты наконец... — он не договорил, но смысл был понятен.

Молотов только загадочно ухмыльнулся, промолчав. Он мог бы объяснить знакомому, что мы не пара, что я всего лишь отрабатываю долг, но почему-то не стал этого делать.

Мы двинулись по залу, подходя к разным компаниям. Я уже молчала, довольствуясь ролью безмолвной спутницы. Кто-то из знакомых Молотова окидывал меня заинтересованным взглядом, пытаясь понять, кто я такая, кто-то едва удостаивал внимания, воспринимая как очередную красивую девушку при деловом мужчине.

То, что они обсуждали, я практически не слушала — какие-то контракты, поставки, проценты, имена людей, которых я не знала. Судя по всему, в этой неформальной обстановке решались довольно важные дела, заводились нужные знакомства, обсуждались суммы, от которых у меня закружилась бы голова. Но я никого не пыталась запомнить, так как понимала, что это совершенно не мой мир, и я здесь первый и, очень надеюсь, последний раз.

Молотов почему-то везде таскал меня за собой, хотя я заметила, что многие другие мужчины спокойно оставляли своих спутниц. Те собирались в женские компании, бродили по залу, болтали между собой или просто красиво стояли у барной стойки. А он держал меня рядом, словно боялся, что я улизну при первой возможности.

В какой-то момент он протянул мне бокал шампанского. Я сделала несколько глотков для вида. Алкоголь моментально ударил в голову, ведь я не ела целый день. Аппетита как такового не было — нервы и напряжение начисто отбили желание есть, но легкое головокружение от шампанского заставило пожалеть, что я не взяла хотя бы пару канапе с изысканного шведского стола.

Спустя время мы подошли к довольно молодому мужчине лет тридцати, с холеными руками и дорогими часами. Мне показалось, что у них с Молотовым довольно напряженные отношения. В воздухе сразу повисла какая-то натянутость, а улыбки были слишком натянутыми и фальшивыми.

Они обменялись парой дежурных фраз о делах, о рынке, о каких-то общих знакомых, но чувствовалось, что каждый измеряет другого взглядом, пытается понять, кто сейчас в лучшем положении. После нескольких минут вялой беседы взгляд мужчины наконец остановился на мне — медленно скользнул по фигуре, задержался на декольте. В его глазах мелькнуло что-то сальное, оценивающее.

— Хорошие у тебя вкусы, Дим, — сказал он с фальшивой непринужденностью, даже не обращаясь ко мне напрямую. — Может, номерок агентства дашь? Я бы тоже хотел разнообразить досуг подобным образом.

Я уже приготовилась к тому, что Молотов сейчас расскажет правду, что я стриптизерша, отрабатывающая долг. Мышцы напряглись от предвкушения унижения. Но Молотов напрягся, его лицо стало каменным. Голос зазвучал тихо, но в нем слышалась нескрываемая угроза: