Герой не моего романа - Елизавета Владимировна Соболянская

закате — когда милорд отправился на ужин к их величествам. Служанка принесла воду для умывания и помогла Маше снять платье и обтереться губкой. Потом переодела девушку в нарядное платье, изменила прическу и сообщила, что госпожу художницу ждут в чайном салоне королевы, а милорд герцог просил прихватить все портреты леди Астер.

Вот когда у Марии затряслись руки! Она взяла шкатулку с готовыми портретами, сглотнула и дрожащим голосом заявила, что готова идти. Ирма вывела девушку в коридор и передала статному лакею с королевским гербом на ливрее.

Путь по коридорам был долгим, и Маша насмотрелась в пути всякого. Засаленные гобелены, прикрывающие ниши, в которых стояли ведра для мочи. Паутина на громадных подсвечниках, собаки, грызущие кости в темных углах, и парочки, облюбовавшие альковы, пока еще скромно целующиеся, но уже готовые к задранным юбкам и спущенным штанам.

В общем, девушка шла, и контраст между драгоценными произведениями искусства, антисанитарией и лицами вызвал у нее головную боль.

Примерно через полчаса слуга остановился у красивых резных дверей и сказал несколько слов дежурному лакею. Тот отворил дверь и негромко сказал:

— Госпожа Мэриен Этклифф по приглашению герцога Гриза!

Повинуясь сигналу, Маша шагнула в уютную комнату — чистую, вкусно пахнущую, освещенную множеством красивых и ароматных восковых свечей. Нарядно одетые придворные мило улыбались друг другу и вели чинные разговоры приятными негромкими голосами.

На долю секунды девушка растерялась и чуть было не оглянулась на мрачноватый пыльный коридор, но к ней подошел герцог Гриз:

— Мэриен, идемте! Ее величество пожелала познакомиться с вами!

Он провел ее почти через всю комнату к невысокой пожилой женщине, сидящей в массивном кресле.

— Ваше величество! Позвольте вам представить Мэриен Этклифф! Художница, — тут герцог понизил голос: — Душевидец.

Дама слегка улыбнулась:

— Действительно? — вопрос повис в воздухе.

Гриз выхватил из рук Маши шкатулку, открыл ее и поднес королеве. Та заглянула внутрь и ехидно улыбнулась:

— Узнаю эту прелестную леди! Дайте-ка мне посмотреть поближе!

Герцог вынул пластину с большой миниатюрой и протянул королеве. Та всмотрелась в изображение и поманила Машу ближе:

— Милая, вот здесь еще три дырки в носу, а тут огромное ухо, — шепнула она. И добавила громко: — Великолепная работа! Герцог, я хочу одолжить вашу художницу, чтобы написать портреты моих детей и внуков!

— Не смею вам отказать! — раскланялся Гриз.

Машу усадили на низенький пуфик у ног королевы, и приличные миниатюры леди Астер пошли по рукам. Все восторгались, ахали и желали непременно заказать портрет у художницы, которая будет писать королевскую семью.

— Уговор, милая, — нежный голос королевы щекотнул Маше ухо, — одну картинку пишешь приличную, одну — настоящую. Для меня. Насчет оплаты не беспокойся, не обижу.

Марии пришлось обернуться и поблагодарить. Ей по приказу королевы тотчас принесли бумагу, перья, тушь, карандаши и уголь, чтобы художница не сидела просто так. За день работы над миниатюрами Маша страшно устала, да еще и поужинать не успела, поэтому у нее получались не приличные наброски, а те самые чудовища. А королева еще и подливала масла в огонь, подсказывая детали.

Не выдержав, девушка устало спросила:

— Почему же вы сами не рисуете подданных, ваше величество?

— Потому что я не художник, — вздохнула королева, — я музыкант! Но расслышать образ в музыке сложно. А ваши работы помогут мне кое-что показать и доказать. Рисуйте, госпожа Мэриен, рисуйте!

Глава 13

В тот вечер Мария сумела вырваться из цепких лапок ее величества только после полуночи. Ирма ждала ее в комнате, подремывая на кушетке, а дождавшись, тотчас вскочила и, причитая, устроила подопечной быстрое купание в тазу, смену белья и ужин в постели. От усталости Маша даже жевать не могла, но горничная припасла суп из говядины, загущенный миндальной мукой, чай, мягкие булочки, джем и сливки.

Насытившись и почти засыпая, художница все же спросила — почему так ужасно выглядят коридоры дворца?

— Так этот дворец лет двадцать пустой простоял, госпожа, — объяснила служанка. — Их величества в другом дворце жили, да там пожар случился, вот сюда и перебрались. Это дворец Старого короля, ему лет пятьсот, если не больше. Тут и водопровода нет, и отхожие места только на первом этаже, и те в ямы ведут. А слуг не хватает, чтобы сразу везде порядок навести. Вот комнаты еще почистили да гостиных парочку, туда даже обойщиков и мебельщиков приглашать пришлось, а коридоры уж потом до ума доведут.

Эта речь Машу почему-то успокоила, и она заснула, даже во сне переживая, знают ли другие придворные о тайном таланте королевы? К утру девушка сделала вывод, что, скорее всего, не знают. Возможно, в курсе король, наследник, кто-то из особо приближенных, но в целом — нет. Иначе бы не рискнули писать портреты у “художницы королевы”.

На другой день после завтрака Марию отвели в светлую комнату, выходящую окнами в запущенный парк.

— Ее величество распорядилась устроить здесь мастерскую для вас, госпожа Этклифф, — недовольным голосом сказал девушке толстячок в золоченом камзоле. — Служанки сейчас все отмоют, сообщите мне, что вам нужно для работы. Завтра вас навестят королева с наследником и малым кругом.

Маша постояла с открытым ртом, но быстро пришла в себя и принялась перечислять необходимое. Спорить пришлось за каждую палку! Мажордом лорд Ильсифес Камбрей не понимал, зачем художнице сразу три мольберта, несколько рулонов различного холста, два стола, стопки бумаги, кисти и различные инструменты.

— Вас наняли писать миниатюры! — вопил он.

— А вдруг ее величество пожелает большой портрет? — парировала Мария, осмелев. — Плюс королева приказала мне писать портреты придворных, вы сами знаете, что этим господам будет мало миниатюр!

В общем, они спорили до хрипоты, и Маша все же выбила большую часть того, о чем мечтала. Как же вовремя она вспомнила мамину поговорку: “Проси больше, что-нибудь да дадут”!

Столы ей отыскали в других помещениях, сколачивать мольберты и подрамники пришел столяр, уютное кресло для моделей, драпировки, вазы и прочие детали служанки нашли на чердаке, вычистили, выхлопали и развесили.

С устройством студии провозились до заката, и все это время Маша сидела в уголке и делала наброски: служанки с корзинами и ведрами, лакеи с охапками занавесей в руках, столяр, бережно подгоняющий ножку мольберта по длине — простые бытовые сценки, безо всяких ужасных рож.

К вечеру, когда доставили полотно, девушка велела столяру сколотить подрамники и, натянув холст, взялась за грунтовку. Конечно, в этом мире не было готовых грунтов в банках — его пришлось готовить самостоятельно, то и дело гоняя прислугу на кухню за ингредиентами.

Когда же все было