Потому что я хочу… - Татьяна Лайт

Включи мозги, Лина, ты научишься ими пользоваться когда-нибудь или так и будет это абсолютно невостребованный орган в твоем организме, — заорал мужчина, — от кого ты будешь рожать? Кто тебя будет содержать? Помогать? Поддерживать, в конце концов.

Я слушала Витю и понимала, что какое счастье, что в свое время не воспользовалась советом мамы и не забеременела от Вити без спроса. Он меня одну то не содержал, никогда не помогал, и поддержки от него ноль, а что уж говорить про ребенка.

— Витя, не зазнавайся! Да, ты первый мужчина у меня, но поверь, ты не единственный мужчина на планете. Я решу сама проблему отцовства своего будущего ребенка. А воспитать и содержать я могу и одна. Годы жизни с тобой, как ни странно, научили меня просто невероятной самостоятельности. И мой почтенный возраст, как раз позволяет осознать тот факт, что вот именно от тебя, мой неудавшийся муж, я как раз-таки ребенка и не хочу.

Витя изменился в лице. Он стал багровым, как спелый, привезенный от моих родителей томат.

— Ты нашла себе кого-то — зашипел, надвигаясь на меня мужчина.

В его глазах пылала ярость. Я испугалась. И сильно пожалела, что поддалась его манипуляции и поддержала диалог, надо было просто указать на дверь без объяснения всех подробностей. Но нет, я же сердобольная, мы прожили пять лет, надо было хоть как-то объясниться. И вот результат, я теперь боюсь этого изменившегося прямо на глазах мужика.

— Потаскуха! — заорал он, выплевывая на меня капли слюны.

— Витя, успокойся, имей достоинство. Я ухожу от тебя, точнее прошу покинуть моё жилье, а не к кому-то, — спокойно попыталась уговорить его, — я не хочу скандала, нам и делить то нечего. Просто собери свои вещи и уходи.

— Конечно! Ты пользовалась мной пять лет. Пять лет я угробил на тебя. И теперь ты мне пинка под зад? Как чувствовал, как знал, досрочно выплачивал ипотеку, хорошо, что хоть на выходных спальню собрал. Хотел квартирантов пускать, а вот как оно вышло. Ты не получишь ничего, я тебе ни одного носка своего не оставлю, — заголосил он.

А я лишь усмехнулась. А что по сути тут было его? Только носки и все, и те я стирала за свои деньги. Я кормила его, обстирывала, обглаживала, а он выплатил досрочно ипотеку, купил в спальню гарнитур и собирался сдавать квартиру, получая дополнительный доход, который не факт, что каким-то образом мне бы перепал. От осознания происходящего стало настолько противно, так стыдно и обидно за себя.

— Ты только моё не прихвати, а твоего мне, поверь не надо, — холодно произнесла я.

Ушла в комнату, куда тут же пришел Витя, стал собирать чемодан. Вслед за вещами, пошли предметы личной гигиены, какие-то мелкие статуэтки, которые он привозил мне из командировок. Так же он собрал в большие пакеты все сковородки, кружки, бытовую технику которую он дарил мне на дни рождения и праздники. На мой немой вопрос был короткий ответ: «Это куплено на мои деньги». Не стала спорить, пусть заберет хоть все, мне уже все равно. Только стало интересно, обои в коридоре, которые он клеил два года назад он тоже скрутит? Улыбнулась своим мыслям. Ну а что? Куплены они мной, но клеил то он!

Отвернулась к окну, чтобы не видеть этот театр абсурда. Стояла так долго. Мне не хотелось видеть мужчину, с которым прожила пять лет таким мелочным, злобным и жадным. Мне было просто стыдно за себя. Как я могла столько с ним жить, и как я могла за него держаться? Когда хлопнула входная дверь, я будто очнулась от какой-то дремы. Огляделась в опустевшей квартире. И несмотря на это, стало как будто легче. Мне стало легче в ней находиться. В голове рождались планы по ремонту и модернизации пространства, с учетом, конечно же, моих новых планов на жизнь. Вышла в коридор, провела по стене рукой: «Надо же, не скрутил, — рассмеялась я, — хотя мог и забрать. Все равно переклеивать буду. Вон местами криво оклеены, да и не модно уже»…

Прошлась еще раз по квартире, от глобального ремонта решила отказаться, все-таки надо экономить. Решила сделать ремонт в дальней комнате, где когда-то жила бабушка. Я так и не пользовалась после ее смерти этим помещением, лишь изредка протирая пыль там. Но видимо пришло время, и в этой комнате будет жить действительно любимый и любящий человек. Решено! Здесь будет детская. Все остальные комнаты трогать не буду. Даже коридор, пусть остается как есть. Чисто и ладно. Все равно о Вите тут больше ничего не напоминает, он в этом сильно постарался.

Глава 11

До поздней ночи убиралась, чтобы завтра встать и начать жизнь с чистого листа, в чистой во всех смыслах квартире. Уснуть мне было все равно сложно от дум и самоедства. А так хоть польза была от моего ночного бдения. Проснулась я, как всегда, рано. Но на работу опять не захотелось идти. «Вот так дела!» — отметила про себя, — «Вот и работа уже не такая любимая, когда и дома тебе хорошо».

Начальник ничего не спрашивал, отпустил без разговоров еще и на следующий день, сказал, что я заслужила. В общем-то он прав. Когда-то мне отгулы отгуливать-то надо. А то разорю материальной компенсацией за переработки…

Дома было уже все сделано, поискала в объявлениях работника, кто делает ремонты, договорилась за завтра, на обед. Не буду откладывать в долгий ящик. Начну модернизацию жизни сегодня. Точнее уже завтра. Покружилась в пустой квартире и решила опять поехать к родителям. Надо обрадовать их, что тридцатилетняя дочь осталась одна и решила родить ребенка. Не по телефону же такое сообщать.

Дорога была легкая, сегодня не так сильно палило солнце, и ехать в автобусе было комфортно. Но все равно задумалась о машине. Ездить с ребенком удобнее будет в ней. Надо просчитать бюджет. За раздумьями о будущем, чуть не пропустила свою остановку.

— Батюшки, Линка, что случилось, — схватилась мама за сердце, как только я открыла калитку.

— Мать, не драматизируй, вот она стоит, значит ничего страшного, — успокоил всех отец.

— Мам, все хорошо, — постаралась поддержать поднятую волну родительского позитива и натужно улыбнулась, — Я просто рассталась с Витей, — о второй новости сообщать пока не стала.

— Фух, — выдохнули родители вместе, — так это радость, а не новость, — засмеялся отец, — и тут же получил локтем от мамы под ребро, — ой, а что я сказал? Правду.

— Вот за правду, обычно и страдают, — прошипела