Связанные сердца - Джей Роуз

— Ты можешь вспомнить кого-нибудь, кто хотел причинить вред твоей сестре? — Спрашивает Энцо.

Рейган смотрит на фотографию Киры, улыбающейся с карамельным щенком на руках. Она была милой и привлекательной, хотя и немного старше других жертв, чуть за тридцать. Заметно распятие у нее на шее.

— Она и мухи не обидела, — шепчет Рейган. — Все, чего хотела моя сестра — это помогать людям. Она работала волонтером в местном приюте для бездомных и помогала обучать младших детей духовенству.

Замолчав, брови Рейган сходятся на переносице. Хантер выпрямляется в своем кресле, убирая руку со слуховым аппаратом, переставая теребить его, как он делает, когда глубоко задумывается.

— В чем дело? — Спрашивает он.

Рейган хмуро смотрит на фотографию в своих руках.

— Был один человек, с которым она поссорилась. Кто-то из прихожан. Я совсем забыла об этом... Но она была очень зла.

— О чем они спорили? — Энцо настаивает.

— Она не рассказала мне, что произошло, но она была так расстроена после посещения церкви. Я помню, как она странно вела себя во время нашего воскресного видеовызова на той неделе.

— Сколько времени прошло до ее исчезновения?

— Может быть, несколько месяцев?

Беспокойство пробегает по моему позвоночнику. Для простой, ничем не примечательной женщины, у которой практически не было общественной жизни, ссора с членом ее церкви должна была быть по уважительной причине.

— Вы рассказали об этом полиции? — Вопросы Хантера.

— Они не думали, что это важно.

— Почему?

— Вы, ребята, не ходите в церковь, — предполагает Рейган с тонкой улыбкой. — Споры — это то, что поддерживает бизнес этих заведений. Это не совсем сенсационная новость, чтобы члены церкви не соглашались с ней.

— Тогда почему это кажется вам важным?

Она выглядит удивленной резкой формулировкой вопроса. Хантер всегда обладал способностью заглядывать в самые темные мысли людей, сквозь маску тонко завуалированного дерьма.

— Моя сестра была мягким человеком, — медленно объясняет Рейган. — Она ненавидела конфликты. Вот почему я была так удивлена, когда она расстроилась. Но я просто подумала, что это пустяки, понимаете?

Листая предварительный отчет, я ищу любое упоминание о размолвке в письменной стенограмме. Там ничего нет. Некомпетентность полиции и вялое расследование — половина причин, по которым этот ублюдок убил так много людей.

Полицейские предположили, что Кира сбежала со своим парнем. Она была достаточно взрослой, чтобы позаботиться о себе, и считалась разумной, поэтому, по их мнению, ограниченное время полиции и финансовые средства лучше было потратить в другом месте.

Когда шесть недель спустя ее тело обнаружили, они уже перешли к следующему расследованию, требующему их ограниченного времени. Их неудача привела к ее смерти и всем тем, что за ней последовало.

— Кто еще знал об этом? — Резко спрашивает Хантер.

— Я помню, она что-то говорила о ссоре, произошедшей во время церковной службы. Возможно, кто-то еще, кто был там, мог быть свидетелем этого. Я не уверена.

Хантер берет лист бумаги и ручку.

— Мы были бы очень признательны за любые имена или контактные данные, которые у вас есть.

Рейган закусывает губу.

— Возможно, у меня есть имя. Я не часто посещала церковь, но я довольно хорошо знаю старого пастора.

— Все, что вы можете нам дать.

Я возвращаюсь к реальности, когда кто-то стучит в дверь моего кабинета. Легкий и робкий стук оповещает о присутствии Харлоу, прежде чем она выглядывает из-за угла. Ни у кого другого не хватает вежливости постучаться сюда.

— Тео?

Мое сердце подскакивает к горлу. Черт. Я и забыл, насколько она великолепна. Я почти не видел ее с той ночи, когда появился ее отец, безжизненный и полумертвый. Круги под ее глазами стали еще темнее, совсем как у меня.

— Сейчас неподходящее время? Мне нужно вернуть несколько книг.

— О, э-э-э... конечно. Спасибо.

Она входит в офис, демонстрируя свои маленькие, манящие изгибы и дерзкую грудь, подчеркнутую белой футболкой с длинными рукавами и узкими синими джинсами под курткой-паркой.

За месяцы, прошедшие с тех пор, как она случайно вошла в нашу жизнь, она немного прибавила в весе, и это пошло ей на пользу. Несмотря на все дерьмо, которое выпало на ее долю, она делает все возможное, чтобы остаться в живых.

Ее распущенные каштановые волосы ниспадающими волнами падают на поясницу, подчеркивая пронзительные аквамариновые глаза, милый носик пуговкой и острые, но изящные скулы.

Я так очарован, мое горло сжимается от желания, что я забываю выключить прямую трансляцию интервью. Она позволяет мне взять коробку с книгами из ее рук. Удерживая их на плече, я использую свободную руку, чтобы осторожно обнять ее.

— О! — пищит она.

Я отпускаю ее.

— Прости.

— Не извиняйся. Я скучала по тебе.

Черт возьми.

— Я тоже по тебе скучал, — выдавливаю я.

— Как у тебя дела?

— Я был завален расследованием. Извини, что меня почти не было рядом.

— Я понимаю. Я скучаю по нашим ночным разговорам о книгах.

Ее взгляд прикован к потертой коричневой коже своих ботинок со шнуровкой, идеально завязанных бантиками. Сбрасывая коробку с книгами, мои пальцы сводит судорога от потребности притянуть ее ближе.

Внутри меня борются две половины, обе требуют совершенно разных вещей. Несмотря на мои растущие чувства к Харлоу, этот голос все еще здесь. Алиссы. Воспоминания все еще говорят со мной.

Смеется и поддразнивает.

Говорит мне, что любит меня.

Обещает мне вечность.

Я ненавижу это чувство, как будто я предаю память о ней. Она мертва. По крайней мере, теперь я могу признаться в этом себе. Отрицание чувству к Харлоу не вернет Алиссу.

После нескольких месяцев, потраченных на попытки сделать это, это нихуя не сработало. Я все равно оказался прямо здесь — стоя перед Харлоу, отчаянно желая попробовать ее губы на вкус, но слишком напуганный, чтобы совершить этот прыжок.

— Мне понравилась "Одиссея", — выпаливает она.

— Ты уже прочитала?

— Это была хорошая история, хотя и немного сексистская.

Я сдерживаю смех.

— Ну да. Большинство классических книг такие.

Она притворно вздрагивает. — Хотя и не так сильно, как "Гордость и предубеждение". Это было отвратительно.

— Не поклонник классической романтики?

— Я предпочитаю реальность глупым зрелищам и несчастным влюбленным. Монстр Франкенштейна, убивший всю семью Виктора, когда тот отказался создать ему невесту, — это было довольно круто.

Лающий смех, я наблюдаю, как ухмылка расцветает на ее розовых губах. Господи, эта девушка. Не каждый день встретишь человека, который предпочитает читать об ужасающих монстрах, отчаянно нуждающихся в любви, а не о мистере Дарси и его проблемном