Проваливай дядя, или Ох уж эти ландыши - Дарья Дятлова

Такое застолье у нас сегодня праздничное получилось, ели, много шутили, планировали свадьбу, планировали жизнь нашу семейную, а потом танцевали, дурачились и наконец попали в спальню.

А уж там! Там была снова страсть, любовь, нежность и ласки… много, со вкусом, с выдумкой… не зря мы друг друга нашли, не уступаем в этом один другому, отсюда и столько эмоций, столько удовольствия и неги.

Уснули почти под утро, потому что от счастья уснуть не могли совсем…

— Любимая… Машуль…

— М-м-м…, - видел бы меня сейчас Петрович, глазам бы своим не поверил… девять утра, а Елизарова ещё в постели, а не в зале грушу мутузит.

— Я пойду завтрак готовить, через двадцать минут приходи… блинчики тебе испеку.

— Хорошо, — блинчики у Анатолия знатные, такие только мама моя готовить умеет.

Он вышел, а я начала потягиваться то в одну, то в другую сторону, пытаясь привести тело из желеобразного состояния хоть в маломальский тонус.

Так недолго и залениться тебе, Машка.

Встала с кровати, умыла лицо в ванной, натянула на себя длинную футболку Толика и пошла в зал немного размяться перед ужином.

Толик напевал что-то и из кухни шли запахи блинчиков, не стала его отвлекать, нырнула в другой коридор, ведущий в спортзал, прохожу мимо гостиной и внимание моё привлекает большой телефон кнопочный, ну такой стационарный, не сотовый… красная кнопка сбоку горит, ну прямо просит, чтобы на неё нажали…, ну нажимаю… голосовое сообщение… сто лет уже такими никто не пользуется.

— Толян, привет, это Егор… что ты там эту Елизарову дочку обработал? У тренера через два дня день рождения, мы же с тобой хотели ему в подарок. Ну ты понял.

Заржал так противненько и отключился…, и кнопка гореть красным причём перестала.

Толик специально меня сюда привёз «обработать», чтобы послушную и добрую к моему папаше привезти?

Подарок ему на день рождения сделать?

Так тренера своего уважает, или для чего-то другого так задобрить его хочет?

Ах ты ж великовозрастный засранец!

Ну я тебе сейчас покажу, как «обрабатывать» надо!

Глава 11

— Машуль! Идём! Или я к тебе иду! — козлина… любимый козлина.

Я же чувствую, что он в меня влюбился, как и я в него, просто по уши, но проучить п. здюка, чтобы на будущее не смел такое делать, тем более что я рассказывала ему, как отец нас обманул, как бросил, как больно было и страшно.

— Толь, я в зале, надевай перчатки, я тебя на ринге жду! — кричу громко, чтобы он услышал.

— На ринге? — улыбающееся лицо просунулось в приоткрытую дверь. — А с чего это ты вдруг решила? Не собирались же сегодня вроде заниматься?

— Давай быстрее! Сильно бить не буду, не бойся.

Вид, как у котяры, который сейчас сметану есть будет.

— Из твоих рук и удары в радость! — ну это ты сейчас так думаешь. — Бегу, сейчас перчатки надену.

Переоделся в шорты и борцовку, перчатки свои любимые надел, по корефанились, стукнув друг другу перчатки о перчатки, прыгает вокруг меня козликом, ржёт, как конь… смешно ему… ну лови, гад, первую оплеуху.

Подлетела к нему и со всей силы под дых, а потом ещё по уху, не жалея, Толик от неожиданности даже упал и закашлялся.

— Маш, ты чего?

— Вставай! — ох и злая я сейчас была, на больную мозоль наступил, больным по больному намазал.

— Не встану, мне больно! — больно, ну так это ещё не всё… оттянула руку назад и прицелилась прямо ему в нос. — Машуль, только не в нос, у меня скоро свадьба же!

— Ничего, — тыпс… — До свадьбы заживёт!

— За что?

— Егор твой тебе сообщение скинул, прослушаешь поймёшь!

Пролезла через канаты и быстрым шагом вышла из зала, скинув перчатки прямо на пол.

Получил? Это на будущее, если не дай бог, когда меня обмануть захочешь…

Залетела на кухню, схватила бутылку сока на столе, тарелку с блинами и спряталась в спальню, закрывшись на ключ.

А пусть посидит и подумает над своим поведением, я ему не девочка-припевочка какая-нибудь, я Мария Елизарова и стоять за себя с кулаками буду! Вот так-то!

Поставила еду на комод и закрылась в ванной, смотрю на себя в зеркало… ну плакать-то я точно не буду, просто неприятно, что сам не рассказал мне всё…

Хорошо Егорка помог, удар ему в дышло…

— Маш… Маша… ну Машенька, ну прости, а? — гундит возле двери Толик…, да я прощу, конечно же, да только не сегодня, помучайся немного, браток. — Я же влюбился в тебя сразу, я бы никогда против твоей воли… даже ради своего тренера… веришь?

Ну верю и чо? Никогда сразу прощать не надо, девчонки, а то быстро привыкнет, потом уже и прощения просить не будет.

— Маш, не плачь ладно? — я вообще никогда не плачу… ну почти никогда, но это ему знать необязательно. Пусть гад мучается угрызениями совести. — Просто знаешь… твой отец, он ведь меня в подворотне подобрал, я же хулиганом был, если бы не он, я возможно бандитом бы стал или чего хуже, в тюрьму загремел…, а он меня в бокс привёл, и человека из меня сделал…

Я вдруг представила красивого неухоженного мальчишку, всего в синяках и ссадинах, ершистого бандюгана, не дающего прохода никому вокруг…

— Я тебя очень люблю, больше жизни, и хочу, чтобы женой моей стала и мамой моих детей…, но Михалычу я тоже по гроб жизни обязан и предать нашу дружбу тоже не могу… Машуль, тебе теперь решать, как мне жить…

Слёзы всё-таки по щекам побежали… кто там у нас никогда не плачет, а?

Тихо подошла к двери, повернула ключ и настежь открыла дверь.

— Толь! — он шёл от моей двери в сторону лестницы, плечи опущены вниз, как будто ему было так тяжело делать каждый шаг. — Толя!

Развернулся, в глаза мои смотрит, а потом быстро мчит назад и подхватывает на руки.

— Маш, простишь?

— Подумаю ещё! — да, моську я ему хорошо разукрасила… жалеть не стала, злая была… — Просто не люблю, когда врут.

— Да я ж не врал, я просто говорить тебе не хотел, ты же рассказывала, как для тебя это болезненно.

— Ну ладно, проехали…, - вытираю кровь ему на носу. — Больно?

— Ещё как! — смеётся ещё. — Удар у вас, Мария Белая, как у мужика!

— Я вообще-то ещё Елизарова! — мама почему-то всегда на отца злилась, а фамилию нам менять не разрешала никогда.

— Ну это временно, со свадьбой тянуть не будем!

— Ага, нос заживёт и поженимся, —