Цветы барбариса - Стелла Майорова

Этой ночью он видел меня такой, какой я сама не хотела бы себя видеть. Ну, я ничего не потеряла: он и в лучшие дни меня не хотел. А такая картина не вызовет ничего кроме отвращения. Я нервно улыбнулась: захотелось сделать себе больно. Ссадина на подбородке тут же подыграла.

Вдруг открылась дверь. Я не без труда поднялась и вышла ему навстречу. Он стянул обувь и, вскинув голову, встретился со мной глазами. Черные. Горячие. Меня пробрало до костей от одного его взгляда. Я даже не поняла толком, что почувствовала. Какое-то колючее электричество под саднящей кожей.

Он смотрел на меня прямо и глубоко, сжимая в руках пакет. Его взгляд… возбуждал. Как глупо. Я поежилась, вспомнив, как жалко выгляжу сейчас со всеми синяками и в его домашней одежде. Опустила лицо как можно ниже.

— Привет, — после его голоса зашуршал пакет. — Ты как тут? — он несмело приблизился.

— Нормально, — я просипела. Голоса не было. Я закашлялась.

— Давай обратно в постель, — он совсем едва коснулся моей спины, увлекая меня в комнату.

Я больше не подняла на него глаз. Я давно так не стыдилась себя. Какое отвратное чувство. Я будто скукожилась. Хотелось стать невидимой.

— Только бы не воспаление легких, — укрыл меня одеялом. — Сейчас проверим температуру, — он стянул на ходу куртку и вышел.

Я попыталась возразить, но связки отказали мне в этом. Я не хотела, чтобы он возился со мной такой, хотела зарыться в одеяло с головой, спрятаться и уснуть.

— Давай, — он тряхнул градусник пару раз и протянул мне. Ртутный, надо же. Я послушно взяла, стараясь избегать его глаз и засунула подмышку. — Прижми хорошенько, я пока в душ схожу.

Я была в каком-то липком бреду, из которого меня выдернули его пальцы под футболкой. Он неловко коснулся живота и груди. Я медленно открыла глаза.

Рома стоял коленом на постели и склонялся надо мной. Одна рука его упиралась рядом с подушкой, вторая была под моей футболкой.

Меня обдало жаром в эту же секунду. Запах его тела защекотал ноздри и заполнил рот, которым я жадно втянула в себя воздух.

— Извини, ты уснула, я боялся, что выронишь градусник, давай заберу, — его голос тихий у моего лица. Клянусь, в эту секунду я испытала такое жгучее влечение к нему, что забыла, что выглядела и чувствовала себя так, будто по мне прокатился «Сапсан» в обе стороны.

— Не извиняйся, — зашептала, ненамеренно, выше не позволял голос, — последнее, на что это тело сейчас способно, так это вызывать сексуальный интерес, — я ухмыльнулась. Но было горько, признаюсь.

Он не отводил глаз. Всматривался, погружая этот горячий взгляд все глубже в меня. Я сглотнула и почувствовала явные прикосновения к своей груди. Он мягко поглаживал кожу большим пальцем. Дыхание дрогнуло и остановилось. Черт, возбуждение еще никогда не пронзало меня так мгновенно и беспощадно. В следующую же секунду он отстранился с градусником в руке. Я рывками вытолкнула из себя застрявший воздух.

— Почти тридцать девять, — он упер потемневший взгляд в шкалу, но я заметила, как покраснели его щеки. — Надо поесть и выпить лекарства, — он вышел из комнаты, будто сбежал от меня.

Наедине с собой я засомневалась в том, что почувствовала. Возможно, меня просто лихорадило.

Он вернулся с тарелкой. Сильно запахло жареным. У меня скрутило желудок.

— Я не хочу, пожалуйста, — я взмолилась и накрылась с головой.

— Ничего не знаю, выныривай, — он откинул с моего лица угол одеяла и плюхнулся рядом.

— Потом.

— Не спорь, у тебя сейчас очень мерзкий голос, не хочу его слушать лишний раз, — он очаровательно улыбнулся, и через минуту я, сама не поняла как, уже ела отвратительно жирные жареные сосиски, кусочки которых он подносил к моим губам на острие вилки.

— Никто никогда не кормил меня с рук, — я ухмыльнулась.

— Да брось, — он смущенно усмехнулся следом.

— Не чтобы накормить так точно.

Он взглянул на меня с искренним недоумением. Смешной какой.

— Прелюдия, Рома, прелюдия, — я улыбнулась.

— Ну да, — он смущенно кивнул, краснея. Теперь он отправлял мне в рот еду уже не так уверенно.

— Ты намеренно искупал их в масле? — я попыталась разрядить обстановку.

— Ты меня раскусила, Барбариска, — он протер большим пальцем уголок моего рта. — Сейчас тебе такое пойдет на пользу.

Он снова так назвал меня. В груди будто нарыв подернуло. Я застыла в его глазах.

— Почему так смотришь? — он изучал мои.

— Почему так называешь?

— Да само как-то, — он смущенно прочистил горло, — вырвалось. Не называть?

— Называй, — не знаю почему вдруг так запросто ему ответила.

— Супер, — он ковырял ногтем тарелку.

— Когда мне нужно уйти?

Он снова поднял на меня глаза.

— Сначала тебе надо выздороветь, — он вернул взгляд в тарелку. — Там разберемся. Давай, — он отставил тарелку и протянул мне таблетку со стаканом воды. Я выпила, даже не спросив, что за лекарство.

— Где ты спал эту ночь? — я лежала на боку и смотрела, как он стелил себе на кресле. Выпрямился и посмотрел на меня.

— Возле тебя.

— Нет, — я мотнула головой. — Ты спал со мной.

Он замер. Я видела отсюда, как блеснули его глаза.

— Не одно и то же будто, — наклонился и взбил подушку.

— Не одно и то же.

Он выпрямился, но не обернулся.

— Ты обнимал меня.

— Я хотел тебя согреть, — он повернулся и устало присел на подлокотник кресла, сцепив кисти в замок. Рассматривал свои пальцы.

— Я знаю. Поверь, я очень хорошо знаю, — слезы наворачивались, надо же. — Ты, ты предельно понятно тогда выразился.

Он поднял на меня глаза. Я не могла понять, что выражал этот взгляд.

— Я не стану больше так себя вести, — я увела глаза на секунду в стену. — Больше никогда не стану… приставать к тебе. Я уважаю твои границы и, и твои отношения, — я все еще смотрела куда-то в сторону. Стало так больно почему-то. Так омерзительно больно. — Ты прости.

— Порядок, — он перебирал пальцы.

— И я, я никогда не предлагала себя, — я поморщилась. — Да и зачем? Они брали сами, — я выплюнула какой-то нездоровый смешок, — порой им и согласие не было нужно, — я подтянула повыше одеяло. Я чувствовала его обжигающий взгляд почти физически. Только бы не заплакать. — Ты первый, кому я предлагала секс.

— Почему? — он сглотнул, я услышала по сдавленному тембру. Я не была уверена, стоит ли быть с ним откровенной, но все же продолжила:

— Я первый раз захотела кого-то так сильно, — я вдруг