Прости меня, отец - Эрика Джейден

Рико был главой семьи Понтиселло, он всем управлял. Он так же занимал высокое положение в обществе. За ним оставалось последнее слово, и всё, что он выбирал, обретало силу. У него было двое сыновей: Лука и Роберто, и оба постоянно были в центре внимания. У более опасного из них было прозвище Белый Кролик, но я понятия не имела, кому оно принадлежало.

Истории о нём всегда пугали меня. Говорили, что он был жестоким. Убивал без колебаний, но даже как Белый Кролик, ни один из сыновей Рико не имел метки под глазом, как у Альфонсо. Может быть, они ещё не достигли этого уровня.

Я мало что знала о Марчелло и Джейкобе. Внимание моего отца всегда было приковано к Рико. Он был одержим идеей объединиться с ним и отчаянно хотел, чтобы это произошло.

Он мог бы разочароваться, когда понял бы, что это не тот Понтиселло, но я знала, что сделала правильный выбор.

Я так же не собиралась им рассказывать. Церемония консумации скажет сама за себя.

Завтра они, как и все остальные, узнают, что я теперь Понтиселло.

Другая часть меня хотела закричать от восторга. Чёртова Понтиселло.

Я хихикнула про себя. Это было самое странное чувство, которое я когда-либо испытывала.

Чёртова Понтиселло.

Сколько бы раз я это ни повторяла, я всё ещё не могла свыкнуться с этой мыслью.

Когда я почувствовала себя чистой, я вышла из ванны и завернулась в большое полотенце. Я надела джинсы, которые принёс Нико, и натянула через голову рубашку. Всё сидело как влитое. Джерси было мягким, а ботинки немного великоваты, но они прекрасно дополняли образ. Я высушила волосы и нанесла немного макияжа, который оставила мне визажист. Все мои вещи по-прежнему были в комнате.

В дверь постучали, и дворецкий вкатил тележку, на которой, вероятно, была моя еда.

Я поблагодарила его, и он достал бутылку «Golden Rouge». Мой отец пообещал мне, что, когда мы продвинемся в «круг», он купит мне бутылку за 1,2 миллиона долларов. Но здесь ее откупорили так небрежно, как будто это была просто бутылка «Пеллегрино».

Дворецкий налил половину бокала и протянул его мне. Меня буквально трясло, когда я пыталась подсчитать, сколько у меня сейчас в руке.

Он кивнул, и я поднесла бокал к губам, сделав глоток. Вкус сразу же поразил меня, резкий и горький. Я никогда не понимала, почему люди так любят дорогое шампанское. Оно не было сладким или освежающим. Это был привычный вкус, и, честно говоря, я не стремилась к нему. На языке остался привкус кислого разочарования и дерьма. Не то чтобы я знала, каково это дерьмо на вкус.

Для меня это было шампанское. Возможно, я просто не была поклонником дорогих напитков.

Я поблагодарила дворецкого, когда он вернул чёрную красавицу в ведерко со льдом. Сама бутылка была произведением искусства: её эмблема из чистого золота сверкала на фоне глубокой обсидианово-чёрной поверхности, словно была создана из самой ночи.

Я проглотила бургер за несколько укусов, запив его глотком шампанского. Меня охватила тоска при мысли о том, что я не могу разделить этот момент с отцом. Он бы, наверное, согласился со мной насчёт вкуса, и мы бы вместе посмеялись над этим.

Я доела последний кусочек бургера и включила телевизор. Включила Netflix, просто чтобы не слышать тишину и не думать о войне, которая шла у меня в голове.

От стука в дверь я села на кровати, и вошёл Нико.

— «Картье» ждут тебя.

Я кивнула, а он посмотрел на бутылку шампанского. Я перевела взгляд на неё.

— Я просто попросила принести шампанское. Они принесли это. Прости.

— Хватит извиняться. Это не в моём вкусе, но Альфонсо понравится, что тебе это нравится.

Мне это не нравилось, но я не собиралась говорить об этом Нико.

Я последовала за ним в гостиную и была ошеломлена, увидев Альфонсо, развалившегося на диване в джинсах и белом свитере. В этом наряде его глаза казались ещё ярче. Он был потрясающе красив, и я никак не могла придумать, что буду делать с ним завтра вечером.

— Иди сюда, Камилла, присядь.

Я возблагодарила небеса за то, что он не назвал меня этим итальянским именем, и неуклюже плюхнулась на диван рядом с ним.

Он положил руку мне на спину, и я не смогла сдержать охватившее меня тепло. То магнетическое притяжение, которое я не могла объяснить, вернулось. У меня пересохло в горле, и мне пришлось сжать бедра, чтобы не совершить что-нибудь импульсивное со своим мужем сегодня вечером.

Вот кем он был: моим мужем.

Быть доном — отстой. Я гадала, почему он не может пригласить на нашу церемонию тех, кто сегодня присутствует на другой. Я могла бы спросить его, но это выглядело бы так, будто я в отчаянии, а я была уверена, что Нико скажет ему, что мне понравился «Golden Rouge».

— Выбор за тобой, — прозвучал хрипловатый голос Альфонсо, от которого могла бы растаять любая женщина.

Я попыталась сосредоточиться на кольцах. Они были прекрасны, но, на мой вкус, слишком экстравагантны. Когда я взглянула на Альфонсо, он не сводил с меня глаз.

— Что такое? — спросил он тем самым медовым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

Уже?

Я откашлялась, пытаясь сохранить самообладание.

— У вас есть что-нибудь, в чём я не утону, когда буду плавать?

Он понимающе улыбнулся и повернулся к ювелиру.

— Что-нибудь более сдержанное, — попросил он, не сводя с меня глаз.

Старик мягко улыбнулся, убрав большую коробку и поставив перед нами коробку поменьше. Эти кольца также были меньше по размеру. Мой взгляд упал на одно из них, и я хотела протянуть руку, но остановилась. Я отдёрнула руку и извинилась, вспомнив мамины наставления.

— Не извиняйся, Камилла. — Альфонсо открыл коробочку. — Какое?

— То, что у твоего мизинца.

Он взял его и протянул мне кольцо из розового золота с изящным узором и бриллиантами посередине. Оно напомнило мне о виноградных лозах. Я надела его на палец, но оно мне не подошло. Оно было немного велико, но мне очень понравилось.

— У вас есть такое же ее размера?

— Давайте посмотрим, какой у неё размер. — Старик протянул руку, и я вложила в неё свою. Он вставил мой палец в измеритель для колец и стал подбирать нужный размер. Измерив палец, он сказал: — Я отправлю его сегодня вечером, около шести.

— Спасибо, Пьер, — ответил Альфонсо.

Старик склонил голову, а его помощник помог убрать коробки.

На безымянном пальце Альфонсо уже