Сладкое создание - С. И. Вендел

Твердость характера и пышные формы открывали перед ней многие двери, а теперь к этому добавился и аккуратный мешочек с монетами для будущих начинаний.

В тот день она буквально порхала между столиками, вызвав недоуменное ворчание Брома. Казалось, чем счастливее она была, тем мрачнее становился он — еще один повод радоваться жизни.

Когда она обернулась к новому посетителю, сердце Молли бешено заколотилось.

Фэйри стоял в дверях, его высокая фигура застыла в обрамлении янтарного света заката. Темный плащ, ниспадающий с невероятно широких плеч, развевался за ним, пока он медленно шагал внутрь.

Дыхание Молли застряло в горле.

Алларион. Так его звали. А его единорога — Белларанд. Он сам рассказал ей это, конечно, но лишь после многочисленных визитов в таверну. Хотя она выяснила эти детали гораздо раньше, расспрашивая людей в других пивных, у колодцев и у общественных прачечных.

Судьба, как глупо испытывать такой трепет при его появлении, словно он ночной призрак. Эти черные глаза и острые клыки должны были пугать ее.

После Финна она не чувствовала влечения к мужчинам, решив, что они того не стоят. Мужского внимания ей хватило на всю оставшуюся жизнь.

И все же, когда эти нечеловеческие глаза устремились на нее, Молли почувствовала это всем существом.

Улыбнувшись, она поприветствовала его и пригласила пройти к его привычному столику в дальнем углу.

Он быстро становился завсегдатаем таверны, появляясь каждые несколько дней на протяжении всего лета. Каждый раз Молли пыталась разговорить его чуть больше, хотя он, казалось, был вполне доволен, просто наблюдая из своего угла.

Она не понимала, как ему не становится скучно просто сидеть с напитком, который он никогда не пил, но все же была рада его присутствию. Остальные посетители вели себя образцово, когда он был здесь — никаких драк с переворачиванием столов или перепалок на повышенных тонах, и все покидали заведение сразу после последнего звонка. Идеально.

— И с чем бы вы хотели сегодня посидеть? — пошутила она. — У нас новый сидр и только что прибывшая бочка красного вина прямиком из Энделина.

— Мед, пожалуйста. Мне нравится его аромат.

Молли прикусила щеку, чтобы не улыбнуться слишком широко. Он почти всегда заказывал мед.

— Сейчас принесу, — сказала она, подмигнув. С этим загадочным фэйри она пока не нашла ту грань, которую можно было бы осторожно переступить.

Пожалуй, я бы даже не возражала, если бы это он схватил меня, мелькнуло у нее в голове, когда она уже собиралась уходить.

— Одну минуту, мисс.

Неизменно вежлив, как всегда. Она широко раскрыла глаза, моргнув в его сторону. Судьба, у нее перехватило дыхание от нетерпения услышать его просьбу.

— Я хотел бы поговорить с вашим дядей, когда ему будет удобно.

Брови Молли почти добрались до линии волос от удивления. Зачем ему понадобился Бром? Они говорили, кажется, всего один раз, когда дядя интересовался, что привело фэйри в его заведение. Но, поняв лишь, что с Алларионом дела шли даже лучше обычного, он снова засел за стойкой, по обыкновению оставив Молли всю работу.

— Конечно, — прочистила она горло, скрывая изумление. — Я сейчас скажу ему.

— Благодарю.

Ей показалось — или нет? — что в этих темных глазах промелькнуло тепло, и новый трепет пробежал по ее спине, пока она шла к стойке.

Что же ему нужно от Брома?



Старик заставил Аллариона ждать несколько часов. Учитывая все, что он узнал об этом довольно неприятном человеке, в этом был смысл — попытка доказать свое превосходство и взять верх.

Не то чтобы Аллариона это волновало. У него было время, было терпение. И, что важнее всего, был план.

Он спокойно ждал, наблюдая, как Молли управляется с таверной и ее посетителями.

Можно было бы ревновать к тому, как другие мужчины пялятся на нее, но она мастерски дозировала их внимание — ровно настолько, чтобы получить больше заказов, а значит, и монет. Это было тонко, но Алларион уже изучил ее приемы, восхищаясь стратегией. Она постоянно двигалась — танцевала между столиками с грацией обученной танцовщицы, никогда не задерживаясь подолгу ни на одном гостя. И все же, как хорошо знал Алларион, когда ее сияющая улыбка обращалась к тебе, это заставляло чувствовать себя центром вселенной, солнцем на небе.

Его тело буквально вибрировало от напряжения желания. С каждым днем и каждой неделей его терпение таяло, а жажда лишь усиливалась. Да, у него было время, было терпение, но чем дольше Алларион жил среди людей, тем острее ощущал, как иссякают оба этих ресурса.

Он хотел ее. И наконец, после месяцев насыщения новой земли своей магией, у него появился дом, куда он мог бы ее привести.

Конечно, в поместье еще предстояло много работы. Но достаточно комнат были готовы, достаточно магии вложено в дом и землю, чтобы он мог с уверенностью привести сюда азай. Она станет ключом к завершению его связи с поместьем, и с каждым визитом в таверну Алларион становился все нетерпеливее — он жаждал видеть ее на своей земле, в своем доме, в своей постели.

Наблюдение за ней этим вечером лишь сжало его желание в тугой узел в груди.

Ее живость, ее искрящаяся энергия наполняли таверну, заставляя ее сиять ярче, чем светильники и центральный очаг. Мысли о том, как она наполнит такой же энергией его пустующий дом, заставляли клыки Аллариона странно ныть. Его взгляд скользнул к ее шее, где толстая вена пульсировала в такт ее движениям — она танцевала между столиками, балансируя с тяжелыми подносами и неся по нескольку кружек в каждой руке.

Видимо, он не настолько стар, чтобы не восхищаться безупречными формами, и, как всегда во время визитов, его взгляд невольно задерживался на соблазнительных изгибах и игривых движениях ее груди. Однако затем взгляд скользил выше, к шее, и клыки снова начинали ныть… Это было странно. Даже тревожно.

Алларион желал Молли всеми возможными способами — включая, как выяснилось, и укус. Хотя в прошлом это могло бы его обеспокоить, сейчас он был фэйри с ограниченными возможностями и безграничным желанием. Его судьба решилась в тот день, когда он увидел ее у колодца.

Кружка с янтарной жидкостью грохнулась на стол, расплескав содержимое. Алларион поднял взгляд и увидел, как дядя тяжело опускается на стул напротив.

Это был крупный мужчина, некогда мускулистый и сильный. Широкие плечи все еще выдавали былую мощь, но живот обвис над ремнем. Густая борода и копна волос, когда-то золотисто-рыжие, теперь прорезались сединой, а румяные щеки почти