Никогда больше - Дана Мари Белл

Рейвен мило улыбнулся, когда редкеп зашипел. Кровь, окрашенная в черный цвет, вспенилась на губах редкепа, окрашивая их в угольный цвет.

— Я могу это остановить. — Он напевал бессмысленные звуки, и чириканье его воронов легко слетало с его губ. — Ты хочешь, чтобы это прекратилось, Костянаязадница?

Редкеп кивнул, даже не поморщившись от того, как Рейвен исказил его имя.

— П — пожалуйста.

— Оу. — Рейвен сосредоточился на яде, замедляя его распространение по телу редкепа. Если бы он не пожелел, редкеп все равно умер бы, но это была бы более мягкая смерть, чем та, которую он изначально планировал. Возможно, он стал мягкотелым, но если редкеп даст ему то, что он хочет, он позволит ему умереть быстро. — А теперь скажи мне, кого еще она прислала

Редкеп сглотнул.

— Если я это сделаю…

— Ты все равно умрешь, Костяшка. Но ты можешь умереть сладкой смертью, а можешь — тяжелой. Выбор за тобой.

Редкеп размышлял достаточно долго, чтобы Рейвен был готов снова пустить яд по его организму. Однако, прежде чем он успел это сделать, редкеп сдался, и от произнесенного имени у Рейвена по спине пробежали мурашки. Хотя Рейвен никогда не ладил со своим сводным братом, они были холодно вежливы друг с другом в те несколько раз, когда встречались.

Сайид Бапеп был наполовину Хобом, наполовину джинном, и его так боялись в Черном дворе, что его имя произносили шепотом, только когда рядом не было теней. Только у Рейвена была такая же мрачная репутация, как у Саида, а репутация Саида была хуже, чем у него, только потому, что Рейвен бралась за задания, к которым не прикоснулся бы ни один другой темный фейри.

Они и не подозревали, что он отчаянно пытался найти способ освободить себя и свою мать от власти Темной Королевы. Выполнение этих заданий, хотя и рискованных, дало ему шанс сбежать, чтобы найти способы, которыми он мог бы вырваться из ее власти. Только после встречи со своим отцом Рейвен наконец обрел свободу, к которой стремился, но это дорого ему обошлось. В наказание Темная королева приказала убить его мать, а ее останки по частям отправить ему.

И это было только начало.

Она отправила за ним своего лучшего охотника, человека, известного своим умом и жестокостью, и он не просто нацелился на Рейвена. Он отправился за новообретенными друзьями и семьей Рейвена, убедившись, что все они будут страдать, прежде чем умереть от ужасных ран, нанесенных их телам и душам. Сайид был бы рад заполучить в свои руки любого, кто связан с Хобом. Он больше всех переживал из — за так называемого отказа их отца, не подозревая о лжи, которую изрыгала Темная королева, и это отравляло его сердце всем, за что ратовал Робин.

Сайид был одним из тех, кого Робин, он был уверен, никогда бы не обратил к Серым. Он обожал Титанию, рассматривая ее как мать и богиню в одном лице. Он скорее умер бы, чем предал ее. У Рейвена не будет другого выбора, кроме как убить его, если он нападет на кого — нибудь из лоскутной семьи Робина.

Он должен был предупредить своего отца о том, кто придет за ним. Это было бы справедливо. Робин хотел бы приставить охрану к своим людям, чтобы защитить тех, кто не мог защитить себя сам. Михаэла была особенно уязвима. Может, она и была Туата Де Дананн, но она была такой новенькой, что все равно блистала. Защита ее была для Робина приоритетом номер один.

— Шшш. — Рейвен наклонился и прижал руку к груди редкепа. — Ты отдал, а теперь получишь. — Он согнул пальцы, положив быстрый конец жизни редкепа. Он встал, избавляясь от ощущения, что упустил что — то жизненно важное.

Он не мог вернуться на ферму Даннов, не осмотрев сначала машину и ее изувеченных жертв. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти наушники, которые были на них надеты. Он тихо выругался, задаваясь вопросом, слышал ли кто — нибудь его разговор с Костяной задницей.

Рейвен вытащил один из наушников, испытывая отвращение к мысли о том, чтобы вставить его в собственное ухо, но не находя других вариантов, если он хотел получить ответы. Он поднес его к уху, молча прислушиваясь к любому намеку на то, что на другом конце провода есть кто — то еще.

Ничего. Даже помех не было. Связь была либо отключена, либо ее отрезали.

Рейвен крепко сжал его и вытащил свой сотовый. Он набрал уже знакомый номер и стал ждать, когда ответит его любимый умник.

Если кто — то и мог помочь ему с этим, то только Лиам.

***

— Йоло! — Лиам развернулся на стуле и заговорил в пустоту. Кому нужен сотовый телефон, когда можно просто подключиться к местной вышке сотовой связи?

Не зря его называли Биг Рэд. Как главный гремлин, Рэд обладал большей силой, чем три гремлина вместе взятые. Он мог использовать электрические импульсы, которые были отключены, заставить электрическую розетку GFI выдавать ток, достаточный для остановки сердца слона, и разогнать гоночный автомобиль с нуля до шестидесяти миль в час, ни разу не нажав на педаль газа. Или находясь в машине.

Несмотря в каком состоянии была машина.

Черт. Он мог убить кого — нибудь силой своего мозга. Мозговые волны — это не что иное, как химия и электрические импульсы. Один удар — и прощай, плохой парень.

Быть гремлином чертовски круто.

А иногда и нет, как, например, сейчас, когда он смотрел на фотографию мертвой леди — сидхе. Известной женщины, чья смерть навлекла бы на голову Оберона кару Белого Двора.

Тот, кто это сделал, был бесшумен и смертельно опасен. Удар меча, которым с госпожи Мэй — Син Чжуансунь была снесена голова, свидетельствует о том, что была использована огромная сила. Никаких следов взлома, никакой магии фейри и никаких свидетелей, которых можно было бы допросить. Просто обезглавленная леди — фея, которая открыто выражала свое недоверие к некому Рейвену Гудфеллоу, урожденному Максуини.

Излишне говорить, что были сделаны некоторые очевидные выводы, которые Ли просто не мог понять. Рейвен теперь был членом Серого двора, присягнувшим Оберону и, что более важно, Робину. Робин попросил Ли разобраться в этом для него, но пока что Ли был в тупике. Ее светлость была дома одна, когда ее убили; никакой активности в Интернете не наблюдалось, никаких телефонных звонков не поступало и не исходило до того момента, когда ее супруг вызвал Клинков, к большому разочарованию Белой