Кто чей сталкер? - Tommy Glub

— Ты чего, Аверин? Она устала, ей…

— Я не устала, — вырывается раньше, чем успеваю подумать.

Оба смотрят на меня. Арс — с удивлением, Артем — с улыбкой, словно благодаря за поддержку.

— Серьезно? — Арс наклоняет голову, изучает мое лицо. — Полночь, ты только недавно чуть в обморок не грохнулась, и ты хочешь кататься по шоссе с двумя парнями, которых толком не знаешь?

Когда он говорит это вслух, звучит безумно. Абсолютно, стопроцентно безумно. Я, которая всегда вовремя сдает работы, никогда не опаздывает, не нарушает правила, не делает глупостей. Я — та, кто планирует все заранее, кто боится разочаровать, кто старается быть идеальной.

Та, что настолько тщательно и идеально следит за ними, что они этого никогда не поймут…

И я собираюсь сесть в машину посреди ночи и уехать непонятно куда с двумя парнями.

— Да, — говорю, и голос звучит тверже, чем я ожидала. — Хочу.

Артем улыбается — широко, открыто, и глаза светятся.

— Вот это да, — Арс качает головой, но в его голосе слышится что-то похожее на восхищение. — Такая правильная девочка — и так легко соглашается на авантюры.

— Может, я не такая правильная, как кажется, — пожимаю плечами.

— Или мы на тебя плохо влияем, — добавляет Артем. — Уже.

— Ага, — подхватывает Арс. — Еще пару часов — и будешь с нами банки грабить.

— Вы грабите банки?

— Только по выходным.

Смеюсь. И смех получается настоящим, легким, свободным.

Они переглядываются. Снова эта молчаливая дуэль, которую я не понимаю. Но на этот раз что-то другое — не напряжение, а... согласие? Общее решение, принятое без слов?

— Ладно, — Арс поднимается первым, бросает на стол несколько купюр, не глядя на счет. — Поехали. Пока ты не передумала. Я даже потерплю его еще немного. Он хоть и черт, но…

— Сам ты черт, Арс, — лениво, для проформы словно, отозвался Артем.

Я не передумаю. Сама не понимаю почему, но точно знаю — не передумаю.

Выходим на улицу. Ночной воздух обнимает — теплый, бархатный, пахнущий летом и бензином. скоро похолодает и будет уже не так хорошо. Город спит, только редкие машины проезжают мимо.

— Подожди, — Артем останавливается, смотрит на меня внимательно. — Ты точно уверена? Мы можем отвезти тебя к подруге, если хочешь.

В его голосе забота. Настоящая, не показная. И от этого внутри что-то сжимается.

— Уверена, — киваю. — Странно, но... мне с вами комфортно.

Арс фыркает.

— Комфортно? С нами? Мы же постоянно грыземся.

— Именно поэтому, — улыбаюсь. — Вы грызетесь друг с другом, не со мной.

Они замолкают. Смотрят на меня так, будто я сказала что-то важное. Что-то, что только что изменило правила игры.

— Логично, — наконец говорит Артем, и в его голосе тепло.

— Нелогично, но принято, — добавляет Арс, и губы дергаются в улыбке, которую он пытается скрыть.

Идем к машине. Черный красавец поблескивает под фонарем, ждет нас.

И я иду за ними, не оглядываясь.

Потому что впервые в жизни не хочу быть правильной. Не хочу планировать. Не хочу думать о последствиях.

Хочу просто жить. Хотя бы одну ночь.

12 глава

Ветер бьет в лицо, треплет волосы. Я зажмуриваюсь — не от страха, нет. От того, что распирает грудную клетку и не помещается внутри.

Артем выжимает газ. Стрелка спидометра ползет вверх — сто двадцать, сто сорок. Фонари за окном сливаются в одну мерцающую реку, и кажется, что мы не едем, а летим.

— Аверин, ты конченый! — орет Арс с переднего сиденья.

Но он смеется. Откинулся на спинку, одна рука свесилась в открытое окно, ловит встречный воздух. Никакого страха — чистый, звенящий азарт.

— Боишься? — Артем усмехается, не отрывая взгляда от дороги.

— В твоих мечтах.

Должно быть страшно. Ночь, скорость, пустая трасса, которую я вижу впервые. Здравый смысл должен вопить: остановите, выпустите, что я тут делаю.

Но здравый смысл молчит.

Внутри только это странное, незнакомое чувство. Будто что-то, сжатое в тугой комок годами, наконец начинает разжиматься.

Артем включает музыку. Что-то рок-н-ролльное, с бешеными барабанами и гитарой, которая визжит так, словно ее режут. Басы бьют в грудную клетку, и я физически чувствую, как сердце подстраивается под этот ритм. Тук-тук-тук — быстрее, быстрее.

— О, это мое! — Арс выкручивает громкость до упора.

Салон взрывается басами. Вибрирует руль под пальцами Артема, вибрируют стекла, вибрирует воздух.

И вдруг Арс начинает петь.

Точнее — орать. Фальшиво, громко, от души, не попадая ни в одну ноту.

Артем закатывает глаза. Но через три секунды подхватывает припев. Его голос ниже, глубже, и они звучат вместе — ужасно и прекрасно одновременно.

— Давай, Синичка! — Арс оборачивается, глаза блестят в темноте. — Подпевай!

— Я не знаю слов!

— И что? Мы тоже не знаем! Ори что-нибудь!

И я ору.

Что-то бессмысленное. Обрывки припева, случайные слоги, просто звуки. Горло дерет, голос тонет в музыке и реве мотора — но это неважно. Я смеюсь между выкриками, смеюсь и не могу остановиться, и смех этот странный, незнакомый, будто не мой.

Когда я последний раз смеялась вот так?

Не помню. Может, никогда.

Трасса изгибается, ныряет в поля. Город остался где-то позади — огни, шум, люди. Здесь другой мир. Темные силуэты деревьев по обочинам, запах скошенной травы, и небо…

Небо…

Я запрокидываю голову, смотрю чуть вправо и вверх в боковое окно — и замираю.

Звезды. Так много звезд. Не десятки — сотни, тысячи. Они усыпают небо так густо, что между ними почти не остается черноты. В городе я забыла, что так бывает. В городе небо всегда пустое, плоское, засвеченное фонарями.

— Смотри, — Артем сбавляет скорость, кивает наверх. — Говорил же.

Млечный путь. Он тянется через все небо, от края до края.

— Красиво, — выдыхаю. Слово кажется глупым. Слишком маленьким для того, что вижу.

— Ага, — Арс откидывается на сиденье, тоже задирает голову. Голос уже не громкий — мягкий, почти тихий. — Иногда Аверин выдает годные идеи. Редко, но бывает.

— Ценю твою высокую оценку.

— Всегда пожалуйста.

Они переглядываются. Быстро, почти незаметно — но я ловлю эту секунду. Когда за насмешками проступает что-то настоящее. Что-то, что они прячут за подначками и колкостями.

Музыка сменяется. Что-то медленное, тягучее, с хриплым голосом и гитарой, которая больше не визжит — больше плачет. Машина мягко скользит по шоссе, и мир за окном становится нереальным. Поля, редкие деревья, бесконечное звездное небо.

Как в кино. Только лучше, потому что по-настоящему.

— Заправка, — Артем кивает на светящуюся вывеску впереди. Маленький островок света посреди темноты. — Кофе?

— Боже, да, — стонет Арс. — Я сейчас усну.

— Ты же только