Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

Комната взорвалась противным смехом, и больше всех хохотала Елизавета, мстительно смотря мне в лицо.

Я скривилась и процитировала своего любимого баснописца:

— Ай, Моська! Знать, она сильна, коль лает на Слона!..*

_______________

*Иван Крылов «Слон и Моська»…

*(Имеется в виду, что аристократы, как "моськи" смеются (лают) исключительно ради желания выставить себя сильными значущими, особенными, а на деле… мелкие шавки и не более того…)

Глава 9 Последняя капля...

Я проснулась от ощущения, будто меня ночью переехала тройка лошадей, да не один раз, а с особым энтузиазмом раз двадцать. Руки дрожали, голова гудела, а в груди неприятно кололо при каждом вдохе.

«Анемия. Стресс. Истощение. Прекрасный букет. Поздравляю, доктор, вы себя довели…»

С трудом поднявшись с кровати, я села и уставилась в зеркало на противоположной стене. Отражение, мягко говоря, не внушало оптимизма. Бледная кожа с болезненным румянцем на скулах, тёмные круги под глазами, будто я не спала неделю, а не одну ночь. Волосы растрепались, виски были мокрыми от болезненного пота.

— Хороша… — прошептала я, коснувшись ладонью впалой щеки.

Склонившись к столику, я потянулась к кувшину с водой и с облегчением выпила несколько больших глотков. Холодная вода немного привела в чувство, но общую картину не исправила.

«Доктор, исцелись сам… И попробуй не сдохнуть на полпути.»

Дверь открылась без стука, и в комнату вошла Ядвига с подносом. Она была всё такой же угрюмой, с вечно сдвинутыми бровями и тяжёлой походкой, которая сопровождалась лёгким скрипом половицы под больной ногой.

— Живы, значит, — буркнула она и поставила поднос на столик. — Каша. Ешьте, пока горячая.

Я удивленно воззрилась в ее испещренное морщинами лицо. Неужели мне не показалось, и я услышала в ее тоне некую тень заботы? Улыбка сама наползла на губы. Надо же! Никогда не думала, что столь незаметное, микроскопическое участие способно так улучшить настроение. Пожив в этом гадюшнике под названием другой мир, я научилась ценить даже незначительные проявления тепла…

Молча посмотрела на тарелку с овсянкой, на которую гордо взгромоздился кусочек масла, и вдруг поняла, что голодна. Хотя еда казалась безвкусной и пресной, я честно проглотила почти всю тарелку.

— Спасибо, Ядвига, — тихо сказала я, отодвигая посуду. — Ты меня спасла.

Старуха хмыкнула, но уголок её губ дрогнул — вышла почти улыбка.

— Съешьте хоть что-то на обед, госпожа. Силы вам понадобятся.

Она вышла, закрыв за собой дверь, а я осталась сидеть, уставившись в пространство.

«Ладно, Варвара, ты не можешь позволить себе слечь. Здесь слишком много людей, которые будут этому рады. И слишком много дел, которые ты должна довести до конца.»

Я глубоко вздохнула и поднялась на ноги. День предстоял непростой, и на слабость у меня просто не было времени…

* * *

Столовая сияла праздничными огнями и зелёными гирляндами, сплетёнными из еловых ветвей. Вдоль стен свисали венки с алыми лентами и золотистыми орехами, подвешенными на тонких нитях. На окнах висели кружевные занавески, а на массивном камине красовались еловые лапы, украшенные сушёными дольками апельсинов и пряными палочками корицы. В центре стола стояла серебряная чаша с яблоками и гроздьями засахаренного винограда. В воздухе витал лёгкий аромат хвои и чего-то пряного, тёплого — корицы, гвоздики, мёда.

«Как красиво… Как празднично… И как же мне невыносимо грустно в этом театре лицемерия.»

Сегодня ночью наступало Новогодие. На планете Земля это был мой самый любимый праздник. Запах мандаринов, ёлка, гирлянды, свечи… Но здесь, в этом холодном, чужом доме, среди этих людей, радости не было ни капли.

Я вошла в столовую и остановилась на секунду. Александр уже сидел за столом, и его хмурое, насупленное лицо сразу испортило и без того натянутую атмосферу. Лиза же сидела рядом с высоко поднятым подбородком и довольной улыбкой.

— Ты наконец-то соизволила присоединиться к нам, Варвара? — Александр произнёс это с такой чопорной строгостью, что мне на секунду захотелось развернуться и уйти обратно. — Надеюсь, ты не планируешь устраивать очередной спектакль за завтраком?

Я молча прошла к своему месту и опустилась на стул. Внутри воронкой закручивалось нарастающее возмущение.

— Доброе утро, — ответила я спокойно, беря в руки ложку. Своими словами я хотела подчеркнуть вопиющую невежливость супруга, но он был абсолютно непробиваем.

Александр внимательно и неприязненно меня рассматривал, будто репетируя в уме очередную гадость. Его пальцы постукивали по краю стола. Наконец «гадость» ретиво поспешила наружу:

— Варвара, я должен высказать тебе свое глубочайшее недовольство: ты так стараешься привлечь к себе внимание, что это становится невыносимо вульгарным. Недостаток красоты ты, видимо, решила компенсировать чрезмерным тщеславием. Говорить, вмешиваться в мужские разговоры и выставлять себя перед другими — это недопустимое поведение женщины в семье благородных!

Я подняла голову, встретившись с ним взглядом. Этим взглядом мне хотелось прожечь дыру в груди этого высокомерного болвана. Кругленькую такую, аккуратную дыру. Чтобы он этой дырочкой ходил и посвистывал…

— Я не напрашивалась на охоту, Александр, — произнесла с едва сдерживаем раздражением, удивляясь, как за таким броским фасадом смазливого лица может скрываться настолько гадкая душонка. — Меня пригласили. Ваш друг Матвей, если быть точной…

Муж поморщился, как будто я произнесла что-то оскорбительное.

— Тебе стоило просто молчать, Варвара. Сидела бы и молчала, как подобает женщине твоего положения. Тогда никто не заметил бы твоего присутствия и никуда не пригласил!

Я усмехнулась и ответила с нескрываемым презрением:

— Значит, вы хотели, чтобы я изобразила бессловесную ослицу, коей меня тут все называют, не так ли?

— Да ты такая и есть! — тут же воскликнула Лиза и подалась вперёд, словно хищная стервятница, готовая заклевать добычу.

Александр резко повернулся к ней. Тихим, но строгим голосом он процедил:

— Замолчи, Лиза!

Кузина прикусила язык, но её глаза метали молнии, а губы поджались в тонкую, злую линию. Она уставилась на меня с плохо скрываемой ненавистью, хотя я искренне не могла понять, чем несчастная Варвара могла ее заслужить (ведь эта гадина невзлюбила жену брата задолго до моего появления).

Наступила пауза. Воздух от напряжения стал таким плотным, что его можно было резать ножом.

Александр снова повернулся ко мне, его лицо стало ещё более мрачным.

— У тебя совершенно нет манер! И если уж ты стала моей женой, то займись, наконец, своим внешним видом. Ты выглядишь так, будто больна чем-то заразным. Гостям и знакомым противно рядом с тобой находиться!

Удар был точным и болезненным. Я даже не сразу смогла вдохнуть. В груди сжалось, а пальцы непроизвольно стиснули ложку.

На меня нахлынули всплывшие в разуме