Развод. Убью мужа - Анна Королева

просишь?

— Понимаю, — твёрдо отвечаю я, хотя внутри всё дрожит. — Если он останется жив, он найдёт меня. И тогда… тогда я не выживу.

Рита смотрит на меня долго, словно пытается понять, насколько я серьёзна. Затем откидывается на спинку стула и тяжело вздыхает.

— Ладно, слушай, — говорит она, потирая виски. — У меня есть один контакт. Но я тебе сразу говорю: я ничего о нём толком не знаю. Он из другого города. С Морозом никак не связан, это точно. Зовут его… — она делает паузу, будто обдумывая, стоит ли вообще продолжать. — Зовут его Жнец. Говорят, он берётся за такие… кхм… дела. Но, Лада, это опасно. Очень опасно. Ты уверена, что готова к этому?

Я киваю, чувствуя, как внутри что-то щёлкает. Решение принято. Теперь пути назад нет.

Рита записывает номер на салфетке и протягивает мне.

— Только учти, — добавляет она, глядя прямо в глаза. — Если что-то пойдёт не так, я тебя не знаю, ты меня не знаешь. И ещё… подумай трижды, прежде чем звонить. Такие люди не прощают ошибок. Ты можешь влипнуть еще более крупно, чем сейчас. Стоит ли оно того?

— Я сказала о разводе после его измены, а он собрался меня отправлять в какую-то клинику на перевоспитание. Как думаешь, оно того стоит?

— М-да, — Рита хмыкает и коротко выдает. — Мразь. Как и все мужики, впрочем. Ну, тогда желаю, чтоб всё получилось.

Я сжимаю салфетку в руке, словно это мой единственный шанс спастись. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все вокруг.

— Спасибо, — шепчу я, вставая. — Я тебе должна.

— Ты мне ничего не должна, — отмахивается Рита, затягиваясь сигаретой. — Просто смотри, чтобы тебя не прикончили раньше, чем ты.

Я киваю и ухожу, чувствуя, как на меня наваливается груз ещё большей ответственности. Салфетка с номером в кармане будто горит. Теперь всё зависит от того, смогу ли я договориться с этим жутким Жнецом и убедить его взять заказ.

Глава 11 — Жнец

Я стою у входа в старую, заброшенную автомастерскую на окраине города. Ночь накрыла всё вокруг густым покрывалом, и только тусклый свет одинокой фонарной лампы освещает вход. В кармане пальто скомканный кусок салфетки, на которой написан номер. Я позвонила ему вчера, едва сдерживая дрожь в голосе. Он ответил коротко, голос низкий, хриплый, будто из другого мира. Встретиться предложил здесь. Без уточнений. Без вопросов.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Но сердце всё равно бешено колотится. Что я вообще здесь делаю? Зачем я это начала? И вдруг дверь автомастерской скрипит, открываясь. На пороге появляется силуэт.

Он высокий, широкоплечий, двигается с какой-то хищной грацией, будто каждая мышца его тела знает, как убивать. На нём чёрная кожаная куртка, джинсы и тяжёлые ботинки. В свете лампы я вижу его лицо. Карие глаза, глубокие и цепкие, словно пытаются прочитать меня насквозь. Правильные черты лица, но в выражении — что-то опасное, что-то такое, от чего хочется одновременно убежать и остаться.

Жнец

— Ты Лада? — его голос звучит низко, с металлическими нотками. Он скрещивает руки на груди и чуть склоняет голову, внимательно разглядывая меня. — Или ты просто решила прогуляться мимо, чтобы посмотреть на местного психа?

Я сглатываю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Этот человек… он другой. Его присутствие давит.

— Да, я Лада, — отвечаю, стараясь звучать уверенно. Но голос всё равно предательски дрожит. — Мы… говорили по телефону.

Он ухмыляется, уголки его губ приподнимаются в лёгкой, почти насмешливой улыбке.

— Так это ты, — произносит он, делая шаг вперёд. — Ну что ж, Лада. Ты выглядишь… милее, чем я ожидал. Обычно ко мне приходят, знаешь ли, либо мужики с пистолетами, либо такие дамочки, которые уже одной ногой в могиле. Но ты пока держишься. Молодец.

— Я не за комплиментами пришла, — перебиваю его, чувствуя, как волна раздражения пробивается сквозь страх. — Мне нужна помощь.

— Помощь? — он поднимает бровь, усмехаясь. — Ты меня с терапевтом не перепутала? Я вроде как не тот парень, который раздаёт советы на тему «как наладить жизнь».

— Мне нужно… — я запинаюсь, боясь произнести это вслух. Но он не даёт мне закончить.

— Убрать твоего мужа? — он говорит это спокойно, будто заказывает кофе в кафе. — Я угадал?

Моё лицо заливает красками. Я отвожу взгляд, чувствуя, как его слова режут по живому.

— Ты даже не спросишь, почему? — шепчу я, не в силах смотреть ему в глаза.

— Нет, — коротко отвечает он и делает ещё шаг вперёд. Теперь он стоит так близко, что я чувствую его запах — лёгкий, с нотками табака и чего-то свежего, словно горный воздух. — Меня не интересуют причины. Только результат. Или ты хочешь, чтобы я послушал твою душещипательную историю и пустил скупую мужскую слезу?

— Ты… — начинаю я, но он перебивает, его голос становится твёрже.

— Лада, давай сразу определимся, — он сужает глаза, его взгляд становится ещё более пронзительным. — Ты либо говоришь мне, чего хочешь, либо уходишь. У меня нет времени играть с тобой в эти «поговорим-подождём». Я не волонтёр, и уж точно не твой спаситель. Так что?

Я сжимаю кулаки. Его манера общения выводит меня из себя, но в то же время… в этом есть что-то. Что-то, что заставляет меня чувствовать себя живой. Я смотрю ему прямо в глаза и, наконец, решаюсь.

— Да, я хочу, чтобы ты убрал его. Он… он меня сломает, если я не сделаю что-то. Я не могу больше жить в этом кошмаре.

Он молчит, изучая меня. Его взгляд скользит по моему лицу, и я чувствую, как он будто пытается заглянуть в самую глубину моей души. Затем он резко разворачивается и идёт вглубь мастерской.

— Идёшь или как? — бросает он через плечо, даже не оборачиваясь.

Я колеблюсь всего секунду и следую за ним, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Внутри мастерская выглядит ещё более мрачно, чем снаружи. Тусклый свет лампы освещает старый верстак, на котором лежат инструменты. Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Знаешь, что самое смешное? — говорит он, снова ухмыляясь. — Я мог бы тебя пожалеть. Но ты не выглядишь, как жертва. Ты выглядишь, как человек, который готов сжечь свой мир дотла. И это, Лада, впечатляет.

— Мне не нужна жалость, — отвечаю я, пытаясь не выдать дрожь в голосе. — Мне нужен результат.

— Хорошо, — он кивает, его улыбка становится шире, но в ней всё ещё есть что-то пугающее. — Тогда начнём с правил. Первое: ты не задаёшь вопросов. Второе: ты