Отчим. Игрушка Бандита - Кэтрин Рамс

Давид.

Смотрю в след девушки, с которой провёл ночь, и не понимаю, как мне могло так повезти, что я трахнул Светкину дочь.

Блять. Это какое-то издевательство, этой женщины итак слишком много в моей жизни, а тут ещё и девка ее. Которая, между прочим, не выходила у меня целый день из головы.

Я даже не был удивлён тому, что она все-таки от меня сбежала. Даже не знаю, как бы ее самостоятельно нашёл.

Не привык я что-то делать не до конца. Я планировал вновь с ней встретиться, только когда она будет в нормальном состоянии. Я планировал ждать ее в том клубе, но все оказалось куда проще.

А ее вид меня, конечно, удивил. Вчера шлюха, сегодня — сам ангел. Хотя, если брать в расчёт, что она была девственницей, то девушка и правда скромница, вчера, видимо, она решила оторваться по полной программе. И я даже рад, что встретил ее так скоро, но меня смущает ее мать.

Тяжело будет подойти к Ладе, когда Светлана не собирается оставлять меня в покое. Она очень любит со мной трахаться, и даже сейчас я улавливаю ее томный взгляд. Она даже не смущалась тянуть ко мне свои грязные руки, когда мы все вместе сидели за столом.

Шлюха — она и есть шлюха. Ничего не изменилось, она только постарела.

— Давай лучше поговорим о насущных делах, — говорю я, убирая со своей шеи ее руки.

Света хмыкает и принимается за бокал.

Ей бы поменьше пить. Хотя, хорошо, что с наркоты слезла, пусть пьет, сколько влезет, пацана она родила здорового, а это было самым важным.

— Я нашла способ, как вернуть часть нашего металлургического завода, — произносит она с гордостью в голосе.

Быть не может.

Этот завод — моя главная головная боль уже много лет. Отдавать его никак нельзя, но и полностью забрать не получается, потому что половина оформлена на моего, некогда хорошего друга, который из-за денег повернулся ко мне задом, это ещё мягко сказано.

— И как же? — спрашиваю, хотя знаю, что ничего не выйдет.

— Варшавские готовы пойти на сделку. Они нам свою долю, а мы им отдаём все земли, что у нас есть. А ты знаешь, что они почти ничего не стоят.

Меня это заинтересовывает. Хотя, слишком уж подозрительно. Ещё семь лет назад Варшавский отправил к нам людей с пушками, чтобы избавиться от тех, кто в доле, а сейчас так просто решил все отдать?

Бред.

— В чем подвох?

Подвох в том, что это все — брехня собачья.

— Да ни в чем, собственно. У них есть сын, Костя, он парень моей дочери, вернее, они раньше дружили, а после когда, Варшавский-старший узнал о их дружбе, сам предложил сделку. Он готов переписать свою часть молодожёнам. Ну, и было бы неплохо, чтобы ты тоже так сделал…

Все равно не понимаю, где их выгода. Если только они не собираются все вместе меня обдурить, чтобы я все им отписал, чтобы в итоге отставить меня ни с чем.

Смешно.

— Нет, — отвечаю категорично.

— Что? — не понимает она.

Света правда думала, что я хоть кому-то перепишу свою часть? На сынка Варшавского и на ее дочь, которой она явно управляет?

Идиотка. Видимо, все мозги свои пробухала.

— Я сказал, нет. Тебе не ясно?

— Это выгодно! — начинает она верещать, как ненормальная. — Как это нет? Мне надоели постоянные проверки, мне надоело, что из меня сосут деньги! Я хочу, чтобы эта война между нами, наконец, закончилась! Мы соединим наших детей, и все будут счастливы!

Детей? Лада не моя дочь. Я в этой семье никто.

— Света, ты такая актриса. Мы оба знаем, что ты ничего не делаешь, что бизнес ведут мои люди, которые и обеспечивают твою безопасность, — говорю как есть. — Что тебе надоело? Тратить деньги на шмотки, алкоголь и мужиков? Не смеши меня. Нет, никакой сделки между мной и этой семейкой не будет, и точка!

Женщина смотрит на меня с такой обидой, что, кажется, готова даже всплакнуть, но я знаю, что у этой твари нет никаких чувств, кроме как искренней любви к себе и деньгам.

— Но…

— Никаких но! — срываюсь я. Дергаю ее за плечо, чтобы в глаза мне, дрянь смотрела. — Лев из-за этого погиб, из-за того, что они решили устроить перестрелку, все из-за этого проклятого завода! Он отец твоего ребёнка, если ты не забыла!

В ее глазах страх и паника, потому что она прекрасно знает, что бывает, если меня хорошо разозлить. Я женщин не бью, но ее можно лишить самого важного. Денег.

— Не он его убил… — шепчет она. — А ты…

Случайно, черт подери! Так вышло. Он выбежал из-за угла. Блять. Ненавижу это все вспоминать. Я за это отсидел семь проклятых лет! Был виновен и даже ничего не отрицал. Взял на себя наказание.

— Я. Поэтому именно я несу за все ответственность.

— Ты обещал мне хорошей жизни, — произносит она капризно, хотя в глазах все тот же страх.

Отпускаю ее и прошу налить мне стакан крепкого виски. Она быстро выполняет мою просьбу.

Даже голова разболелась от этого разговора.

— Я тебе ее даю, хотя ты в моем бизнесе не имеешь никакого дела.

Она просто баба. Никто. Так, дырка, которой повезло с нами когда-то связаться.

— Ты обещал перед его смертью, что я и мой ребёнок никогда ни в чем не будут нуждаться, — произносит она эмоционально. — А мне то, что ты даёшь недостаточно, когда завод приносит сотни миллионов каждый месяц. Что получаю я? Миллион?! Этого мало, мой дорогой. Я хочу, чтобы Варшавские отписали свою часть мне, и я не выпрашивала у тебя свои законные деньги!

Глава 12

Начинаю громко смеяться, после того, что моя драгоценная женушка заявила с серьёзным выражением лица.

Пиздец. Да эта дамочка рехнулась. Может, проще ее пристрелить и в лесу закопать? Она слишком много на себя берет. А как вспомню, какой она была раньше… В глаза боялась смотреть, рта лишний раз не открывала, хотя все же связалась с бандитами, приняла наши правила.

Гадина продуманная, получившая больше, чем нужно.

— Законные? Ты была обычной стрипухой, которую полюбил мой лучший друг, и заделал ребёнка, — ставлю ее на законное место. Женщинам я обычно не хамлю, но эта того заслужила. — Завод принадлежал ему, мне и Варшавскому. Больше ты не получишь. И девчонку свою в это не впутывай.

Лев был умным мужиком, но попался в сети этой никчёмной бабы. А я дал