Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

— Я не заметил, — честно говорю я.

— Очевидно, — фыркает он. — Ты бы не знал, что делать с женщиной, которая тебя хочет, даже если бы это было написано в инструкции, которую ты носишь в заднем кармане, старый ворчун.

— Знал бы. И какого черта ты об этом знаешь?

— Ну так давай посмотрим, — усмехается он и протягивает руки, ожидая, что я как-то себя проявлю. Он знает, что я не стану играть в его маленькую игру. Меня не интересует та девушка. Я не пойду её клеить и брать номер, просто чтобы доказать, что могу. — Твой член отвалится, если ты будешь продолжать игнорировать каждую девушку, которая на тебя облизывается.

— Ч-что? — смех, который весь вечер звучал у меня в голове, раздается позади нас.

— Гейдж боится девушек, — бесстрастно произносит Трипп, делая долгий глоток пива.

Блайт проскальзывает между нами и смотрит на воду передо мной.

— Ну? — улыбается она. Неоновые огни пляшут на светлых прядях ее волос и на щеках. — Боишься?

Ответ — нет, я не боюсь женщин. Я просто гораздо более сдержан в своих интрижках. Трипп ведет себя так, будто дают какой-то приз за то, чтобы увести девушку на ночь домой. Не мой стиль.

Но сейчас? Да. Чертовски да. Эта женщина рядом со мной, почти прижавшаяся к моей руке, пугает меня до смерти. Она мне уже слишком сильно нравится, а я с ней почти и не говорил.

Я несколько раз переминаюсь с ноги на ногу и скрещиваю руки перед собой, облокачиваясь на стол.

— Абсолютно нет, — говорю я.

— Уверен? — она приподнимает бровь.

— Полностью, — добавляю я, несколько раз кивая.

— О боже... мой! Ты врешь, — взвизгивает она.

— Нет, не вру, — фыркаю я.

— Врешь, — вставляет Трипп.

К этому моменту я могу только надеяться, что она не замечает капли пота у меня на лбу. Я вытираю их тыльной стороной ладони и понимаю, что это, наверное, было самой глупой вещью на свете. Теперь я выгляжу нервным.

Она заставляет меня нервничать.

Она хватает мой стакан с водой и делает несколько глотков. Крошечная капля срывается с уголка ее рта и скатывается по подбородку. Что бы я отдал, чтобы слизнуть ее. Вместо этого я вытираю каплю большим пальцем — и мгновенно жалею об этом.

Она замирает, а я отдергиваю руку слишком быстро. Теперь еще и дрожь? Ну ёлки.

По крайней мере, это заставляет ее улыбнуться.

— Так тренируйся, — предлагает она.

— А? — спрашиваю я.

— Тренируйся! На мне.

— Ни за что на свете. И мне не нужна тренировка. Потому что я не боюсь девушек, — качаю головой и усмехаюсь.

— О, да ладно тебе, большой ребенок! — она сияет и напрашивается на неприятности, хочет, чтобы я тренировался на ней. Что бы она ни имела ввиду, поверь — моя версия намного грязнее.

— Ага, — Трипп наслаждается этим слишком сильно, и мне хочется ударить его по яйцам. — Тренируйся на Блайт, Гейдж, — он поворачивается к нам полностью, чтобы уделить этому безобразию все свое внимание. Медленная ухмылка, поднимающая уголок его рта, выглядит откровенно дьявольской.

— Я не пользуюсь дешевыми подкатами, — говорю я им.

— Очевидно, — шутит Блайт.

— И ты навеселе.

— Ну и что? — ее глаза светятся предвкушением, будто она не может дождаться, чтобы увидеть, как я выставлю себя дураком, пытаясь к ней клеиться. В смысле, понарошку.

Я потираю короткую щетину на челюсти и осматриваю бар. Обычно здесь довольно спокойно, но с окончанием сбора урожая и началом медленного сельскохозяйственного сезона для местных, бар забит под завязку.

— Ну, предложить купить тебе выпить сразу не вариант, раз у тебя и так уже достаточно.

— Хорошо, — подбадривает она меня, приподнимая брови и делая шаг ближе.

— И я, наверное, заметил бы, что ты здесь с друзьями. Но предпочел бы поговорить с тобой без лишних ушей, — мой голос становится ниже, и я наклоняюсь к ней. — Не хочу заставлять тебя чувствовать дискомфорт, отвлекая от друзей только для того, чтобы поговорить с незнакомцем наедине. Вместо этого я бы пригласил тебя на танец. Только когда заиграет медляк. Чтобы я мог сосредоточиться на твоих глазах, задать несколько вопросов и запомнить ответы. Изучить твои реакции. Ломать голову над тем, как заставить тебя улыбнуться снова, потому что это самая пленительная улыбка, которую я когда-либо видел. И это был бы идеальный предлог, чтобы подержать тебя в руках.

Ее губы приоткрываются, но в остальном она стоит как статуя, слушая меня. Я наклоняюсь еще ближе, почти касаясь губами ее уха.

— Было бы трудно все это время смотреть на твои идеальные губы и не поцеловать их, но я бы сдержался.

Ее дыхание перехватывает; она делает глубокий вдох и замирает.

— Когда песня закончится, я бы подождал, чтобы увидеть, что ты сделаешь. Может, ты убежишь от меня обратно к друзьям. А может, задержишься в моих объятиях на секунду, надеясь, что я попрошу еще один танец или твой номер. Что бы ты сделала, а?

Я отстраняюсь. Едва-едва. Достаточно, чтобы увидеть ее реакцию и подождать ответа. Ее взгляд мечется между моим ртом и глазами. Сзади нее раздается покашливание.

— Эм, ребята?

Блайт резко отстраняется и нервно смеется.

— Неплохо, — признает она и хлопает меня по руке. Ее рука замирает прямо на моем бицепсе и глаза устремляются туда, где она ко мне прикасается. Она проводит пальцами по татуировке, виднеющейся из-под рукава моей рубашки. — Что бы я сделала?

Я киваю, ожидая ее ответа.

— Я бы, наверное, расстегнула твой ремень, — говорит она.

Вот дерьмо.

Ее рука скользит вниз, пока не сжимает верхнюю часть моей пряжки. Невыносимо медленно она расстегивает ремень и вытягивает его примерно наполовину. Я поднимаю взгляд и вижу Триппа с отвисшей челюстью.

Я умер и попал в рай, или это действительно происходит прямо сейчас?

Мне нужно срочно переключить мысли на что угодно, чтобы мой член успокоился — например, на тот раз, когда я весь перепачкался последом, помогая корове во время отела. Мы же, черт возьми, в общественном месте, а она буквально снимает с меня ремень. По крайней мере, здесь темно.

Она обхватывает меня руками за талию, заводит их за спину, продевает ремень обратно и снова застегивает его спереди.

А?

Она встает на цыпочки, чтобы приблизить свое лицо к моему.

— Ты пропустил одну шлевку сзади, — шепчет она и дважды шлепает меня по заднице.

Как ни в чем не бывало, она хватает свой напиток и уходит.

Если бы я мог обернуться и посмотреть, как она уходит, я бы это сделал. Но я