Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

Я усмехаюсь и тихо выдыхаю смешок. Покачав головой, я возвращаюсь к двери и медленно поворачиваю ручку, стараясь не шуметь.

Шаг за шагом я осторожно иду к душу и останавливаюсь каждый раз, когда думаю, что сделал слишком громкий шаг. Здесь пахнет лугом с полевыми цветами. Цветочный аромат доносится из-за шторки душа, и я глубоко вдыхаю.

Стон, который вырывается у меня — ошибка, потому что Блайт вздрагивает, падает пластиковый флакон. Понимая, что она, вероятно, не знает, кто с ней в комнате, я прочищаю горло.

— Там есть гостевая ванная, знаешь ли.

Раздается восхитительный писк и падает еще один пластиковый флакон. Сколько же средств она с собой принесла?

— Э-э-э... — нервный смешок. — Я думала, может, ты не вернешься дотемна.

— М-м-м, — я скрещиваю руки и опираюсь бедрами на край раковины напротив душа.

— Я просто... ну... можешь дать мне еще пять минут? Мне нужно смыть маску для волос.

— Пожалуй, нет, — отвечаю я. Мне в кайф смущать ее вот так. Я хочу отдернуть шторку, просто чтобы увидеть румянец на ее щеках. Может, и кое-что еще увидеть.

Когда она хватается за край шторки и высовывает голову, я разражаюсь глубоким смехом — искренним, очищающим, совершенно непосредственным. Суровый взгляд, который она пытается изобразить, скорее милый, чем устрашающий.

— Почему?! — протестует она. — Я почти закончила. Не можешь подождать несколько минут?

Очевидно, в этот момент она замечает, что я в одних боксерах, потому что закусывает губы, и ее рот превращается в тонкую линию. Не думаю, что это внезапный румянец на ее щеках от горячего душа.

Я выпрямляюсь. Шок на ее лице становится еще более выразительным, когда я закрываю дверь ванной. Я делаю два шага, разделяющих нас, размеренно и уверенно.

— В Техасе засуха, милая, — мой голос опасно низкий. — Не стоит тратить воду, когда мы могли бы просто принять душ вместе.

Мой мозг замыкает. Дает сбой. Отключается. Какого черта я делаю? Пытаюсь отпугнуть ее? Это, безусловно, самое безумное спонтанное решение, которое я когда-либо принимал. И я достаточно глуп, чтобы не останавливаться.

Ее губы приоткрываются, и вздох едва слышен. Она могла бы ударить меня или сразу отвергнуть идею, но не делает этого.

Я беру ее за подбородок указательным и большим пальцем.

— Не стесняйся. Подвинься.

ГЛАВА 12 Блайт

Он шутит.

Каждая косточка в моем теле, в которой ещё оставалась хоть капля достоинства или здравого смысла, тает и утекает прямо в слив вместе с водой.

Мои глаза мельком смотрят вниз. Его рука все еще держит меня за подбородок, но я уже достаточно увидела. Он почти полностью голый и это великолепное зрелище.

Этот мужчина горяч, и он это знает — иначе не дразнил бы меня, захватив мой душ. Что ж, я собираюсь раскрыть его блеф.

Я осторожно делаю несколько шагов, уступая ему дорогу, ожидая, что он отступит. Но, похоже, мои навыки предсказания заржавели. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы сбросить черные боксеры с бедер. Его бедра такие мощные — удивительно, что узкие трусы не лопнули сами собой. Будто мы уже делали это вместе, он небрежно отодвигает шторку душа и заходит прямо ко мне.

О. Он не шутил.

Тревога! Тревога! Голый ковбой заходит в душ.

Маленькая деталь, которую я забыла учесть в этой ситуации — я тоже голая, стою в душе. Плотно сжимаю губы и оглядываюсь в поисках укрытия. Руки поднимаются, чтобы прикрыть грудь, и я неловко стою в углу, пока он движется к лейке душа.

Душ здесь хороший, видно, что его недавно обновили. Он роскошнее, чем гостевой, и гораздо чище, чем я ожидала. Но он довольно маленький. Это пространство не рассчитано на двух человек, особенно когда один из них сложен так, будто сражался в римской армии.

Я слышу, как открывается и закрывается бутылка с шампунем. Краем глаза замечаю, как его мускулистые руки поднимаются над плечами, чтобы помыть голову. Но я не могу отвести взгляд от того, что прямо передо мной — его голая грудь. Поговорка «дареному коню в зубы не смотрят» обретает совершенно новый смысл.

Глубокий загар его кожи резко выделяется на фоне белой плитки. Мне так хочется протянуть руку и коснуться грудной мышцы, просто чтобы проверить, такая ли она твердая, как кажется.

Я слишком нервничаю, чтобы сделать это, и в то же время не могу отвести взгляд. Я просто знаю, что если сдвину взгляд хотя бы на дюйм, он устремится прямо вниз, и я не смогу себя остановить — ни взгляд, ни руки.

Его мышцы перекатываются при каждом движении, разбрызгивая воду во все стороны, когда он поднимает или опускает массивные руки. Это завораживает.

— У тебя есть привычка принимать душ с девушками, которых ты только что встретил? — спрашиваю я, хотя едва слышу себя из-за пульса, стучащего в ушах.

Он едва заметно пожимает, и я не могу поверить, что он сейчас так невозмутим. Его же это тоже задевает? Ведь так?

В этот момент я решаю посмотреть вниз. О, его это задевает. О Боже мой.

Аналогия про «чем больше руки» внезапно обретает для меня огромный смысл, хотя раньше я никогда не верила, что это правда. Мой рот открывается. Это случайная капля воды на моем подбородке или слюна?

— У тебя есть привычка пускать слюни каждый раз, когда видишь стояк? — парирует он.

Я беру назад все, что говорила прошлой ночью, поддразнивая его в баре — что он боится женщин. Когда Ки сказала, что мне нужно немного повеселиться, думаю, это именно то, что она имела в виду. Случайный совместный душ с горячими парнями. Если я сначала немного возьму себя в руки.

Я хмурю брови, пытаясь придумать правдоподобное оправдание. Я пялилась, и он это знает.

— Если будешь думать еще больше, у тебя голова взорвется, — говорит он.

Звук его глубокого голоса, эхом отдающегося в маленьком пространстве, выводит меня из транса. Как он может быть таким невозмутимым?

— Поменяемся? — спрашивает он.

Мне уже холодно, поэтому я киваю. Он протискивается мимо меня, и, возможно, мне кажется, но я могла бы поклясться, что видела, как он вздрогнул, когда наши мокрые тела соприкоснулись.

Я делаю шаг вперед, становясь под струи воды, лицом к ним. Жар ощущается потрясающе. Не понимаешь, насколько в душе холодно, пока просто стоишь, и на тебя не падает горячая вода. Прежде чем я успеваю