Первый пар Нового года - Любовь Перуница

от которых волосы на затылке шевелятся, стоят того. Ну, хотя бы ассистентку порадовал, надеюсь. А мысль словно как блоха скачет от мыслей о деле к страстным картинкам об Анне в белье, непременно сексуальном, чтобы кружева и тонкие тесемочки.

Боже, Марк, о чём ты думаешь? Девчонка совсем. Юная, неопытная, зажатая. Соберись.

Дверь подъезда открывается, и на холодный воздух выходит девушка. Сочная и красивая. И это вау.

Я не сразу узнаю в ней свою помощницу. И если раньше я переживал, что либо она будет выглядеть как пугало в брендовых шмотках, либо переборщит с косметикой, то теперь я беспокоюсь за свое самообладание.

Красивые молочные мягкие брюки, подчёркивающие длину ног и изгиб бедер, короткая дублёнка, из-под капюшона которой выбиваются каштановые волосы. Они не собраны в её вечный тугой пучок, а мягкими волнами спадают на плечи. Никаких очков. С собой она несёт небольшую спортивную сумку. Элегантно. Дорого. Макияж явно есть, но он такой легкий, незаметный. Я бы не сказал, что он её как то молодит или старит. Просто выделяет лишь её достоинства. Оказывается, у нашей мышки есть лицо. И глаза — большие, светлые, сейчас немного растерянные. И приоткрытые нежные губы…

Я бы этот рот…

В горле резко пересыхает. От того, какая она пьянящая. От резкого контраста. Вот что значит: деньги делают из мыши человека. Покупают уверенность, стиль, обманчивую ауру неприступности.

Но я ловлю себя на другой мысли. Её походка, манера держать голову, этот силуэт — чёрт, это до боли знакомо. Где я это видел? Мысль, быстрая и скользкая, пытается вынырнуть из памяти, но я не успеваю её поймать. Анна уже почти у машины, её ботинок поскальзывается на раскатанной детьми полосе. Она ахает и феерично летит вперёд, прямо ко мне в руки. Дежавю.

Ловлю её инстинктивно. Чувствую под ладонями мягкую дублёнку, запах её новых духов — что-то холодное, цветочное. Она вжимается в меня на секунду, вся напряжённая, а потом отскакивает, как обожжённая.

— Простите, — срывается у неё шёпотом. Глаза широко распахнуты, в них паника и стыд.

— Не за что, — отвечаю я голосом, который звучит странно хрипло. — Осторожнее.

Она кивает не глядя и быстро забирается на пассажирское сиденье, прижимая к себе сумку, будто щит.

Забираю и закидываю к своей в багажник. Машина пустая. Не на коленях же везти…

Едем в полной тишине. Только мотор гудит и дворники шаркают по стеклу, сметая назойливые снежинки. Я краем глаза рассматриваю её профиль, чёткую линию носа, длинные и густые ресницы, которые теперь ничто не скрывает. Меньше всего сейчас Анна похожа на рабочий инструмент.

Моё сердце стучит где-то в висках, как назло. В салоне становится жарко и мне неловко от её близости. Чувствую, как между нами срабатывает какое-то странное притяжение, почти физическое. Очень хочется протянуть руку, коснуться её пальцев, сжатых в кулак на коленях. Проверить, реальна ли она.

Усилием воли сжимаю руль крепче. Кожаный обод поскрипывает под пальцами. Как теперь не съехать с катушек рядом с ней? Как забыть, что через пару часов нам предстоит изображать влюбленную пару? Что мне придётся касаться её, обнимать, возможно, целовать на глазах у всех?

— Тебе идёт, — наконец выдавливаю я, чтобы разрядить витающее напряжение.

— Спасибо, — голос тихий, но ровный. Она смотрит в своё окно на заснеженную трассу и покрытые инеем деревья. Вид, действительно, как в сказке.

Я включаю радио. Тупая попса заполняет салон, но не спасает. Навязчивые мысли крутятся вокруг образов о том, как она будет выглядеть в купальнике у бассейна или в сауне. Как будут стекать капли воды по нежной коже. Как будет облегать эту новую, незнакомую фигуру платье на ужине…

Чёрт. Я сжимаю руль так, что пальцы болят. Нужно думать о контракте. О Свиридове. О деле. А не о том, будут ли под платьем чулки…

Нда. На лицо проблема.

Проблема в лице девушки, которая сидит в полуметре от меня и, кажется, не дышит. Которая за одну неделю превратилась из призрака в самую яркую и желанную женщину, что я видел за последние годы.

Музыку сменяет бодрый джингл радиостанции, которую я включил наугад.

“На одной волне с тобой! В эфире — ваш утренний кофе и «Будь в тонусе!». У микрофона Алекс Воронов!”

Голос ведущего, слишком жизнерадостный для этого раннего часа и моего состояния, режет слух. Моя рука уже тянется к кнопке, чтобы выключить эту назойливую трескотню.

— Можно не переключать?

Я замираю, глядя на дорогу. Анна продолжает, более робко, запинаясь:

— Просто… он интересно шутит иногда. Но если мешает, конечно…

— Ничего не мешает, — глухо отвечаю я, убирая руку. Пусть бубнит. Лишь бы не эта давящая тишина.

Ведущий как раз переходит к теме:

«...И сегодня у нас на повестке дня животрепещущее: «Как мою маленькую ложь раскрыли». Дорогие друзья, все мы немножко фантазёры. А иногда, наши маленькие преувелечения или преуменьшения выходят нам боком, или нет? Рассказывайте свои смешные, а может, и не очень, истории о маленькой или большой лжи. А после небольшой паузы, пока вы присылаете ответы, мы поговорим о чудесных историях, где ложь создавала, представьте себе, интересные и даже счастливые события. Ждём ваших сообщений!»

— Гляди-ка, — не выдерживаю я, — прямо наша история.

— Да, — ещё тише с улыбкой отвечает Анна.

Дорога петляет, образовалась колея и снежная каша. Я не могу отпустить руль, не могу даже повернуть голову, чтобы увидеть её выражение лица. Это и к лучшему. Но кое что нужно сделать…

— Нам надо обсудить некоторые нюансы, — говорю я, глядя в светлеющее небо. — И сделать финальный штрих. Для легенды.

— Я слушаю, — её голос собран, деловит. Почти как в офисе. Но это «почти» я ощущаю кожей.

— Легенда простая. Мы женаты три года. Познакомились в вашем вузе. Без лишних деталей — чем меньше, тем правдоподобнее. Ты увлекаешься маркетингом и социальными сетями. Всё почти что правда. Можешь поддержать разговор с Ольгой Семёновной на эту тему. Она тоже вносит определенный вклад в продвижение их комплекса.

— Хорошо.

— Второе. Никаких нежностей на публике. Только необходимый минимум: рука на талии, может быть, взгляд. Если потребуется — сдержанный поцелуй. Реагируй соответственно. Без театральщины.

Я говорю это больше для себя. Чтобы установить границы.

— Понимаю.

— И третий момент, самый важный. Если почувствуешь, что тонешь, что не знаешь, что ответить — переводи разговор на меня или на продукт. Ты там не актриса, ты — мой главный помощник. Твоя задача — помочь заключить контракт. Всё остальное — антураж. Поняла?

— Поняла. Я выучила всю продуктовую линейку. И