Когда вечность была нашей - Шайлин Ганди

— Ага. С Кейт. Она за рулём.

— Привет, мам, — говорит Майкл фальцетом, настолько нелепым, что я делаю резкое щёлкающее движение рукой, пытаясь заставить его замолчать.

Он подмигивает.

Я сверлю его взглядом.

К счастью, шум дороги оказывается достаточно громким, и мама не улавливает наш обмен репликами, потому что в её голосе слышится облегчение.

— Ну, передай ей от меня привет. И напиши мне, когда приедете, хорошо? Просто чтобы я знала, что ты в безопасности.

— Конечно. — Как будто мне нужно напоминание. — Люблю тебя, мам.

— И я тебя люблю, солнышко.

Закончив разговор, я качаю головой с осуждением.

— Очень мило.

Майкл усмехается, явно довольный собой.

— Что? Я просто подыгрывал.

— Нет, ты играл с огнём, вот что ты делал.

Его улыбка становится только шире.

— Она правда такая опекающая?

— Ты даже не представляешь.

— Да ладно. Тебе же за двадцать?

— Да, но… у неё есть причины.

Он, должно быть, улавливает напряжение в моём голосе, потому что сразу становится серьёзным.

— О. Ну… чёрт. Хочешь об этом поговорить?

— Нет. Совсем не хочу. Спасибо. — Я решительно захлопываю крышку той банки с червями, которую чуть не вывалила ему на колени. — К тому же теперь твоя очередь. Я ответила на твой вопрос, а ты на мой нет. Что бы ты сделал, если бы знал, что умрёшь завтра?

— Это просто, — говорит он, и я задаюсь вопросом, намеренно ли его ответ отражает мой. Он жестом указывает между нами. — Я бы сделал вот это.

— Что, отвёз бы меня в Сиэтл?

— Ага.

Я закатываю глаза.

— Нет, серьёзно.

— Серьёзно.

Боже. Мне следовало догадаться, что не стоит спрашивать. С этим парнем ни один вопрос не бывает безобидным.

— Ты хочешь сказать, что главный пункт в твоём списке желаний — это три часа в машине с незнакомкой?

— Не совсем. — Он перекладывает руку с верхней части руля на нижнюю, и мышцы на его предплечье начинают двигаться так, что я изо всех сил стараюсь этого не замечать. — Я говорю, что у меня нет списка желаний.

— Не может быть. У всех есть список желаний.

Прядь золотистых волос падает ему на лоб. Он проводит по ней рукой, убирая назад, и между его бровями появляется складка.

Ох. Он серьёзен.

— Есть, — медленно говорит он, — но только потому, что большинство людей спят. Они бредут изо дня в день, ожидая, что жизнь начнётся в какой-то неопределённый момент в будущем. Они убеждают себя, что, наконец, поедут в путешествие мечты, когда получат повышение или выплатят кредит. Только повышения так и не получают. Кредит так и не закрывают. А если и закрывают — находят себе новую условную цель. А потом, сорок лет спустя, оглядываются назад и понимают, что всю жизнь провели, мечтая быть где-то в другом месте. Делать что-то другое. Они проспали свои лучшие годы и поняли это слишком поздно.

Холодная дрожь пробирает меня до костей. Будто он несколькими беспощадными фразами сформулировал мои самые глубокие страхи, которые я не осмеливалась признать.

— Но не ты? Все спят, а ты бодрствуешь?

— Ястараюсь. Я не говорю, что во всём разобрался, просто жизнь уже происходит с нами, постоянно. Как я это вижу, никакого завтра не существует, потому что есть толькосейчас. Я всегда толькоздесь. Так что лучший вариант — сделать каждый момент значимым. Проживать его полностью, всем, что у меня есть. А значит, если сегодня мой последний день, то да. Я проведу его именно так. Здесь. С тобой.

Я смотрю на него в сотый раз, но теперь… я вижу не лицо, не волосы и не глаза. Я вижу человека, который не разорван и не рассеян, а присутствует здесь целиком, и которому больше ничего не нужно.

Чёрт возьми. Неудивительно, что он так уверен в себе.

И неудивительно, что он притягивает меня, как магнит. Одна половина меня уже унеслась в следующий месяц и села на самолёт до Афин. В то время как другая половина ломает голову над тем, не проще ли прожить всю жизнь в тени брата, так, как предпочли бы мои родители.

— Ты… — я замолкаю, потом пробую снова, хотя внутри что-то болезненно сжимается. — Ты думаешь, я сплю?

Майкл внимательно изучает моё лицо.

— Возможно. Но если так, ты уже начинаешь просыпаться, и это всё, что действительно имеет значение. Потому что если не существует завтрашнего дня, то не существует и вчерашнего. Единственное, что важно, это то, что ты делаешь со своим «прямо сейчас».

Эти слова врезаются, как товарный поезд. Между этим и его непринуждённым одобрением моих самых сокровенных надежд у меня возникает ощущение, будто я смотрю в совершенно новое направление, о существовании которого даже не подозревала. Внезапно мне отчаянно хочется исследовать возможность «прямо сейчас».

Пульс зашкаливает. А что, если я не выйду у дома Розали? А что, если...

Телефон в моей руке издаёт сигнал, разбрасывая мысли, как конфетти на ветру. На экране всплывает имя Кейт.

Чёрт. Я должна была ей написать.

Я открываю её сообщение, в нём семнадцать вопросительных знаков, и быстро печатаю ответ.

Я: Пожалуйста, не ненавидь меня, и если мама спросит, то я с тобой. Но меня везёт тот парень с ярмарки. Мы почти приехали.

Через пару секунд появляется цепочка краснолицых, матерящихся эмодзи.

Кейт: ТЫ СЕРЬЁЗНО?!?!?!

Я перевожу телефон в беззвучный режим, но он всё равно жужжит, как разъярённый шершень.

Кейт: Я ТАК И ЗНАЛА, что ты сделаешь что-нибудь безумное. Он уже пытался тебя убить?

Я: Нет. Но время ещё есть.

Кейт: ОЧЕНЬ СМЕШНО. Пришли мне его данные. По крайней мере, будет кому рассказать полиции, когда они будут искать твоё тело.

Вздохнув, я открываю бардачок и начинаю в нём рыться, почему-то будучи уверенной, что Майкл не будет против.

Так и есть, он наблюдает за моим вторжением с едва скрываемым весельем.

— Я могу чем-то помочь?

Я достаю регистрационные документы Audi и фотографирую их.

— Просто отправляю это Кейт, вдруг она позже захочет украсть твою личность.

Уголок его рта дёргается вверх.

— Или сдать меня за похищение, ты это имеешь в виду?

Я пожимаю плечами, с облегчением чувствуя, что разговор снова встал на твёрдую почву.

— Это уже зависит от тебя, разве нет?

— Она тоже опекающая?

— Угу. Можешь представить, как сильно моя мама её обожает. — Убирая документы обратно, я замечаю кое-что получше и вытаскиваю это. — Ого. Джекпот. Кто вообще хранит водительские права в бардачке?