Пристойное поведение - Кэти Андрес

— Я не возьму! — захлопнула коробочку и впихнула ее обратно ему в грудь. — Это слишком дорогой подарок! Это безумие! Зачем мне машина в Делфте⁈ У меня есть велосипед!

Марк перехватил мою руку, его пальцы жестко сжали мое запястье. Лицо мгновенно утратило расслабленность.

— Затем, что меня достало слушать, как ты шмыгаешь носом. Твой хваленый велосипед хорош летом. А сейчас ты мокнешь каждый божий день, таская свои тубусы и макеты. Я не хочу, чтобы моя женщина мерзла. Вопрос закрыт.

— Марк, это неправильно! Я не могу принимать такие вещи! Как я буду…

Он резко притянул меня к себе, заставляя замолчать. Его губы изогнулись в той самой фирменной, хищной и самодовольной улыбке диктатора, не терпящего возражений.

— Уверен, ты сумеешь все отработать, Смирнова.

Я посмотрела в его наглые, темные глаза и не выдержала. Фыркнула, чувствуя, как возмущение тает, уступая место совершенно сумасшедшей, всепоглощающей нежности. Он просто заботился обо мне. Так, как умел. С размахом, нагло и бескомпромиссно.

— Я тебя обожаю— пробормотала, утыкаясь ему в грудь.

— Знаю, — он поцеловал меня в макушку. Затем со стоном отстранился и сел на краю кровати, потирая лицо руками. — Так, всё. Мне нужен ледяной душ. Срочно. Иначе я за себя не ручаюсь, и твои отговорки про первый день нас не спасут.

Он встал, на ходу расстегивая ремень брюк, и скрылся в ванной. Вскоре раздался шум воды.

Я осталась сидеть на кровати.

В руках — бархатная коробочка с ключами. А за дверью ванной — мужчина, который бросил всё, чтобы просто быть со мной в этот день. Мужчина, который только что подавил свое желание, чтобы не причинить мне дискомфорт, и который купил мне машину, просто потому что не хотел, чтобы я мерзла под дождем.

Я посмотрела на закрытую дверь ванной. Кровь снова запульсировала в венах, гулко отдаваясь в ушах.

Он сказал, что я сумею отработать? Что ж.

Я отбросила коробочку на тумбочку. Решительно стянула с себя белье, оставшись абсолютно голой, и бесшумно ступила на прохладный пол.

Приоткрыв дверь ванной, я скользнула внутрь. Густой, теплый пар уже заполнил помещение. Сквозь матовое стекло душевой кабины виднелся его широкий, мощный силуэт.

Я тихонько открыла стеклянную створку и шагнула прямо под упругие струи воды.

Марк резко обернулся, убирая мокрые волосы со лба. Его глаза моментально потемнели, вспыхнув черным огнем.

— Аня… Иди в комнату. Сказал же, я сейчас не железный.

Я ничего не ответила.

Смотря прямо в его раскаленные глаза, я медленно опустилась перед ним на колени на мокрый поддон душевой кабины.

— Пришла отрабатывать, — едва слышно, глядя на него снизу вверх, выдохнула я.

Марк судорожно, со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его пальцы вцепились в мои мокрые волосы. И когда я подалась вперед, из его груди вырвался низкий, вибрирующий стон, который был для меня лучшим подарком в этот день.

Настойщее время…

— Пожалею? Ты мне угрожаешь, Соболев? Думаешь, я всё та же наивная идиотка, которую можно запугать красивыми фразами из дешевых криминальных драм?

Марк даже не шелохнулся.

— Я никогда тебе не угрожал, Ань. Я констатирую факты, — он плавно откинулся на спинку стула, не разрывая зрительного контакта. — Ты можешь обманывать кого угодно. Но только не меня. Мы оба знаем, что этот твой «жених» — просто удобный костыль. Безопасная, стерильная гавань, в которой ты прячешься от настоящей жизни. От меня.

— Какая же у тебя мания величия, — я нервно усмехнулась, чувствуя, как дрожат руки, и тут же спрятала их под стол. — Ты всерьез думаешь, что мир крутится вокруг тебя? Твой выдуманный «договор» закончился в тот момент, когда я услышала, как стонет Анжелика в трубку. Ты сам всё разрушил, Марк! И если ты думаешь, что я вернусь в твой гарем, где на соседней полке сидит твоя бывшая, то ты окончательно спятил.

При упоминании Лики желваки на его скулах дрогнули. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то темное, опасное, но он мгновенно взял себя в руки.

— Я сказал тебе тогда, и повторю сейчас: ты ничего не знаешь о той ситуации.

— И не хочу знать! Моя личная жизнь тебя не касается. Мы здесь ради тендера. Если ты не готов работать как профессионал, я прямо сейчас звоню организаторам и заявляю о невозможности консорциума из-за неадекватности генподрядчика.

Марк молчал.

А затем он вдруг усмехнулся. Коротко, почти с восхищением.

— Какая ты стала колючая, Смирнова. Настоящая сука. Мне нравится.

Он бросил на стол пару крупных купюр, даже не взглянув на счет, и поднялся.

— Пошли, все это конечно заводит, но у нас делов выше крыши.

Глава 8

Четыре года и один месяц назад…

Ледяной ветер продувал насквозь. Я вышла из архитектурного факультета Делфтского университета, на ходу кутаясь в объемный шарф и пытаясь поглубже засунуть руки в карманы пальто.

Голова гудела от обилия новой информации. Учиться здесь было чертовски сложно, но это был тот самый кайф, ради которого стоило не спать ночами. Здесь я была не просто Смирновой. Для местных преподавателей и студентов я стала Анет — так им было проще выговаривать мое имя.

Я уже прикидывала, успею ли доехать до своей квартиры, чтобы переодеться перед вечерним созвоном с Марком, когда путь мне преградила высокая фигура.

— Анет! — раздался бодрый голос.

Я мысленно застонала. Ларс. Местная звезда нашего курса, высокий, классический голландский блондин с пронзительными голубыми глазами, идеальной улыбкой и замашками абсолютно избалованного, уверенного в собственной неотразимости принца. Он был объективно красив, умен, но его настойчивость в последнее время переходила все границы.

— Пошли кофе попьем, — с ходу предложил он, сверкнув своей фирменной улыбкой. Как и всегда, мы говорили на английском, который за эти месяцы стал для меня почти родным.

Я устало выдохнула, перехватывая лямку рюкзака.

— Спасибо, Ларс, но нет. У меня планы на вечер.

Я попыталась обойти его, но он сделал шаг в сторону, снова перекрывая мне дорогу.

— Да ладно тебе, Анет, — протянул он, чуть склоняя голову и глядя на меня с этой своей непробиваемой самоуверенностью. — Ты вечно сидишь за своими чертежами. От одного часа ничего не случится. Пошли.

— Я сказала нет, Ларс.

Но он, видимо, вообще не понимал слова «нет». Вместо того чтобы отступить, этот идиот шагнул ко мне вплотную, и его пальцы по-хозяйски, крепко сомкнулись на моем запястье.

— Хватит ломаться, — со смешком произнес он,