Тайная адептка в военной академии - Татьяна Антоник

– Александр Перл!

Старичок в очках выскочил из двери, назвав мое имя.

– Давай, я тебя подожду. – Сложил руки на плечах Клайд. – Я просил, чтобы меня назначили тебе в кураторы.

– Пожелай мне удачи, – слабо отозвалась, испытывая легкий стресс и шок.

– У нас так не говорят.

– А что говорят?

– Все живы, и это главное.

– Ой ли, – задрожала я, – если я себя выдам, ситуация может в корне измениться.

На это друг ответить не успел, меня снова окликнули, более настойчиво и со злостью в голосе.

– Александр Перл! – опять повторил пожилой мужчина.

– Я здесь, я сейчас, – пробиралась через толпу будущих боевиков. – Прошу меня извинить.

Где-то пригинаясь, где-то переступая и вдыхая побольше воздуха, я наконец-то достигла двери. Мы стояли, как шпротинки в масляной банке.

Заметила во взгляде вышедшего преподавателя недоумение. Тот явно полагал, что на третьекурсника я своими скромными формами не тяну, но не выдал очевидного мнения. В конце концов, судить нужно по содержанию, а не по обложке.

Я шагнула в кабинет, услышав, как за спиной захлопывается дверь. Почувствовала, как маленький, искрящийся вихрь взметнулся надо мной. Сердце замерло, пропустило несколько ударов.

Это древние чары, проверявшие адепта на возможность поступления. Не каждого юношу удостаивали чести пройти обучение в Шеронвудской академии. Прежде всего он обязан сдать вступительные испытания – тут роль сыграли деньги и связи матери, провериться на артефакте – сама справлюсь, и подтвердить свое имя в списке.

Мой расчет был верен, хотя испугалась я знатно, магия отступила, а на стене загорелось имя «А. Перл». Получается, не соврала даже. Как говорится, «была бы лапша, а благодарные уши мы найдем». Тут, конечно, пока не уши поработали, но я в процессе развешивания макарон.

Восторженная после первых успехов, подняла глаза на приемную комиссию. Моментально вперилась в Тайлера Хаммерса. С ним сидело еще четверо мужчин, в шмакадемии с женским полом совсем туго, и никто из присутствующих не сомневался, что я опозорюсь.

Редкая публика не напрягалась, не сосредоточилась на мне. Кто-то вел непринужденную беседу и делал ставки.

– Музыкантишка тот, – донесся тихий шепот, – небось никакого стихийного дара.

Видимо, сплетни об участии матери в моем переводе разнеслись со стремительной скоростью до всего профессорского круга, а бывшие, да и нынешние кадеты ненавидят кумовство, коррупцию, вообще, считают себя исключительно благородными рыцарями. Правда, в каждом правиле бывают и свои исключения.

– Да, – отвечал второй, седой и бородатый, – ставлю на то, что продержится меньше недели.

Зажав руки в кулаки, я игнорировала обидный шепот. Пусть полюбуются, кто к ним явился, а не скалятся за спиной. И чего плохого, если у мага нет стихийного дара? Они хуже, что ли?

– Подойди, адепт, – вздохнул ректор, сразу приняв меня за маменькиного сыночка, – вложи руку в камень и жди решения.

Мужчина поставил на стол ромбовидный кристалл на широкой подставке с железным отверстием посередине.

– Так точно, господин, – заучила обращение, словно мантру, зато взамен получила одобрительный кивок от главы шмакадемии.

На подобном артефакте я уже когда-то проверялась, поэтому мне был известен результат и уровень.

Засунула пальцы, дождалась щелчка и едва осязаемой боли. Маленькая иголочка проколола мой палец. И случилось непредвиденное…

Запястье зажало будто бы клешнями, стиснуло затвором до ослепляющих звезд в глазах. Поначалу я намеревалась изумленно закричать, потребовать, чтобы артефакт с меня сняли, но вовремя вспомнила, что кадеты по пустякам не орут.

И если внимательнее присмотреться к господину Хаммерсу, он не испытывал никакого удивления. Выходит, планировал. То ли избавиться на этой ступени решил, то ли характер проверял.

И снова появилось сияние: золотое и алое. Клешни, удерживающие меня, расслабились, выпуская руку на свободу.

– Стой! – хмурился ректор, наблюдая за тем, как я потираю сдавленную, покрасневшую кисть.

В артефакте заскрежетали шарниры, колесики, гайки – я понятия не имела, как именно он работает. На магии крови, и все тут.

– Дар иллюзии – седьмой уровень. Огненный дар – пятый уровень. – Оповестила всех бездушная машина.

Преподаватели зашушукались, лишь господин Хаммерс не отводил свой пронзительный взгляд. На мгновение образовалось ощущение, что он видит меня насквозь, знает, что обманываю.

Да ну, бред. Накопители и волшебство меня основательно прикрывали, ни один ученый не докопается.

Честно признаться, у меня у самой были причины поражаться. Седьмой уровень. До десятого совсем чуть-чуть, а это высший балл, лучший. Я сама, своими же собственными стараниями подтянула магию на два значения. Жаль, с огненной стихией выходило куда хуже.

Молчание длилось все дольше, а споры остальной приемной комиссии перерастали в истинную ссору. Не ожидали боевики, что тщедушный, хилый шатен с тонкими чертами лица выдаст невероятный результат.

– Интересно, не ожидал, Александр,– поджал губы Тайлер Хаммерс. – Помню тебя с приемов, ты не подавал надежд. Может, из тебя и выйдет какой-то толк. Ты готов учиться? Шеронвудская магическая академия разительно отличается от Атарийской.

В шмакадемии с женским полом совсем туго.

Мужчина подался вперед, всем видом показывая искренний интерес.

– Готов, господин, – я выпрямилась по струнке, кусая щеки с внутренней стороны.

Лишь бы не улыбнуться, лишь бы сохранить всю невозмутимость. Я сильно постаралась, чтобы сюда попасть. Этот редкий шанс ни за что не упущу.

– Хорошо, – он пробарабанил пальцами по поверхности стола. – Потенциал отличный, тебе нужен мудрый и способный куратор, чтобы направлял твои лучшие черты в нужное русло.

«Хоть бы Клайд, хоть бы Клайд», – молилась мысленно. Друг в почете, выбирается во все вылазки, один из отличников и передовиков. Мне должно повезти.

– Пойдешь к Виктору Уэллингу, – заключил господин Хаммерс. – Он будет ждать за дверью.

Виктор? Только не это.

Сложно объяснить, что меня насторожило. Все равно мы собирались на «свидание», отчего я тревожусь?

Аудиторию покидала на негнущихся ногах, давая войти новому абитуриенту. Протиснулась через всех и встретилась с Клайдом и моим новым куратором. Юноши облокотились по разные стороны проема, скрестив руки на груди.

Блондин, видимо, успел ошарашить друга, потому что Бернинг кусал изнутри щеки и щелкал костяшками пальцев.

– Откажись, – предлагал парень.

– Почему? – недоумевал Уэллинг. – Нет, мне известно, что вы близко приятельствуете, но какая разница?

– Будем считать, что хочу о нем позаботиться.

Твою мать, они разговаривали, полностью игнорируя мое присутствие.

– Ты знаешь, что