Переиграть судьбу - Лана Лаврова

На душе было не спокойно. Никогда не была трусихой, а тут трясусь как пойманный на краже воришка. Если бы не Сира, давно бы уже повернула назад.

— Кажется, приехали.

Сквозь снежную пелену просматривались величественные стены Храма. Синий мрамор с золотыми прожилками, колонны, напоминающие стволы деревьев, и венчающая свод руна познания.

По преданию, ее начертила сама Богиня Хеса, покровительница Прях, а храм уже воздвигли после, когда жрец-отшельник случайно набрел на это место.

Два перевёрнутых треугольника, вписанных в круг и помещённые в квадрат, ярко сияли, освещая всем путь к храму. По периметру горел магический огонь в металлических жаровнях, образую вокруг себя островки зеленой травы.

На специальной стоянке под навесом оставила виджас, местный смотритель принял у меня ключи и пообещал проверить заряд кристаллов. За труды отсыпала ему пару шекров.

Внутри никаких лишних деталей. По центру огромная чаша для подношений, вырезанная из куска цельного аканита. Под потолком парят серебряные нити, переплетаясь между собой в немыслимые узоры. В стенах небольшие отверстия величиной с палец, куда прихожане прячут свои прошения. Если Пряха решила ответить на него, то бумага начинает темнеть и после превращается в пепел.

Несколько Жрецов крутились возле чаши, натирая ее до зеркального блеска.

К нам медленно семенил главный Жрец, судя по полностью выбритой голове. У остальных волосы в каком-то количестве еще присутствовали, у самых молодых опускались ниже плеч.

— Чем могу служить сиятельные фрессы?

Служитель соединил вместе ладони, касаясь ими своей груди. Серые глаза смотрели внимательно, но без тени любопытства.

— Могу я взглянуть на книгу подношений? — Моя просьба не заставила его удивиться. К книге был доступ у каждого посетителя Храма, отказать они не имели права.

Сделав знак следовать за ним засеменил в сторону ниши, огромное пространство которой занимали книги. На его худой фигуре широкие штаны и рубаха без рукавов колыхались как флаг под натиском сильного ветра.

— Какой месяц вас интересует? — Склоняет голову в ожидании ответа.

— Инир. Подношения в честь Темного дня.

Жрец водит пальцем по корешкам книг, от самых верхних спускаясь все ниже. Если сейчас он скажет, что книги нет…

— Вот, прошу. — Немного потертая книга опускается мне в руки.

Руки трясутся, пока я листаю страницу за страницей. Жрицы вносят записи разными чернилами что облегчает мне работу. Простые подношения в виде шекров вписаны синим цветом, на них не стоит обращать внимания, они не подразумевают под собой никах просьб, только выраженная благодарность. А вот на красных я заостряю внимание. Пряхи могут откликнуться только на стоящее подношение и деньги их не интересуют. Драгоценные камни, редкие минералы и артефакты — все не то. Тот, кто пожелал моей смерти должен был отдать нечто более ценное и редкое.

От напряжения глаза начинают слезиться. Просмотрела пока половину записей, от строчек рябит в глазах, и все больше тает моя надежда найти какую-то зацепку.

Камни друидов, красный огневис из потухшего жерла вулкана, слезы Хесы…

Вот оно! За такое подношение можно и обрезать нить жизни.

В своей жизни я только раз видела слёзы Хесы. Прозрачные камушки, каплевидной формы величиной с ноготь, вмещади в себе частичку силы самой Богини. Их нашли на нашем руднике лет пятнадцать назад. Стоили они баснословных денег, ведь изготовленные из них артефакты обладали бы невероятной силой и, главное, почти не иссякаемой. Но дядя их не продал, я хорошо помню, как он убрал их в сейф наложив отводящие глаз чары.

Сердце колится, кровь стучит в ушах. Сейчас я узнаю имя… Скольжу взглядом по строчкам забыва что надо дышать.

Не может быть?

Пальцы разжимаются. Книга летит на пол, на шум оборачивается несколько Жрецов. Трясущимися руками поднимаю ее и убираю на место.

— Лира, ты в порядке? — Рядом оказывается встревоженная Сира. — Ты бледней выпавшего снега. Что случилось?

Не могу прийти в себя. Не могу даже языком пошевелить.

Киваю в сторону выхода и тяну за собой подругу.

Холод приводит в чувства. Опускаюсь на ступени, и сжимаю голову руками.

Мое имя… Там было мое имя. Почему я не помню? Ведь должна помнить или нет⁈

Одни вопросы на которых у меня нет ответа.

— Сира, можешь мне помочь? — Хватаю ее за руку, притягивая ближе. — Мне надо найти записку с моим прошением. Она должна быть ещё здесь, прошу тебя. Для меня это очень важно.

Она медлит с ответом. Отодвигается и встает, отходя к колонне.

— Хорошо, — Соглашается, бросая взгляд внутрь Храма. — Только надо отвлечь Жрецов, пока я буду чертить руну поиска.

— Сделаю.

Я голой перед ними готова станцевать лишь бы найти эту проклятую записку.

Нам везет. Большая часть Жрецов разбрелась по кельям, двое сидели у чаши, подогнув под себя ноги, и возносили молитвы не обращая на нас внимания, отвлечь требовалось только одного. Направилась к стоящему у статуи Хесы молодому человеку. Она выглядела как живая, вылепивший ее мастер не пожалел времени и сил. Наклон головы, струящиеся до талии волосы, приоткрытые губы открывали ровную линию зубов, а широко распахнутые глаза смотрели цепким взглядом в самую душу. Лёгкое одеяние открывало стройные ноги и плоский живот. В глубоком вырезе проглядывали полушария груди.

— Она прекрасна. — В его голосе сквозило неподдельное восхищение.

— Ум и красота страшная сила. Может прочтете молитву в ее честь. Хотелось бы послушать.

Покосилась в сторону рисующей в воздухе руну Сиры. Встала чуть боком перекрывая обзор Жрецу.

Молодой Жрец прикрыл глаза, не стал опускаться на колени, а согнулся в поклоне перед статуей тихо зашептав слова восхваления.

Дочь Бога Огня и Богини Ветра на божественном пантеоне занимает почётное первое место среди детей истинных богов стихий. Ее не зря чтут наравне с Истинными, благодаря ей была пресечена война между богами, которая затронула и смертных. Приверженцы разных богов схлестнулись в смертельной схватке, отстаивая каждый свою веру. Ей хитростью удалось внести разлад в коалицию богов-заговорщиков и разрушить их изнутри. По одиночке с ними легко разобрались и заточили в царстве вечного Льда. Его, кстати, охраняют василиски.

Начерченная руна мерцала и медленно плыла от ниши к нише. Около нужной она дернулась, ярко вспыхнула и погасла.

Медленно отступила от полностью отдавшегося молитве мужчины, в несколько шагов преодолела расстояние и замерла перед нишей с моей запиской. Чтобы дотянуться, пришлось встать на цыпочки.

Почти истлевшая ткань — признак принятия