Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

— Я говорю это не для того, чтобы умалить твои способности, — произнес лорд Черч, будто прочитав его мысли. — Но на Испытаниях против тебя выступят больше дюжины других чемпионов, и наименее опасными из них будут творцы заклинаний, не уступающие тебе в мастерстве.

Седрик прислонился к ближайшему тренировочному столбу, сохраняя бесстрастное выражение лица, хоть внутри все кипело. Творец заклинаний. Сравнение его способностей с теми, кто использует жетоны, лишь чтобы зажигать свечи и очищать воду в колодцах, заставило его ладони вспыхнуть от раздражения. Пусть он еще не получил официального звания чародея, а его скудных познаний в исцелении не хватит, чтобы зваться святым, Седрик знал: его сила куда превосходит возможности обычного творца заклинаний — пусть он и сам не до конца понимал, почему так уверен в этом.

Ничего из этого он не произнес вслух, и если лорд Черч и заметил его недовольство, то вида не подал:

— Оставим стихийную магию арканийцев, с которыми тебе придется сражаться. Мои люди сообщают, что Кормак и Блэквуд тоже будут среди тех, кто отправится представлять наше королевство за Вратами.

Седрик сжал губы. Леона Блэквуд была могущественным чародеем; говорили, ее магия сопоставима с силой самого короля Каллума. Да и Брэндона Кормака глупо сбрасывать со счетов. Как мудрец, он легко мог узнать о планах и передвижениях других чемпионов. Использует ли он телепатию для саботажа или просто чтобы быть на три шага впереди — Седрику нужно оставаться начеку и держать ментальную защиту.

— Есть еще кто-то, о ком мне стоит знать?

Лорд Черч наклонил голову:

— Олден Эшфорд. Возможно, с ним стоит заключить союз. Его исцеляющие навыки определенно пригодятся.

Седрик сделал себе мысленную пометку присмотреться к святому.

— Что до других знатных людей, решивших вступить в бой, я ничего не слышал. А о тех, кто по ту сторону Разлома… — Губы лорда Черча исказились в усмешке. — Информации немного. Хотя… — На его лице мелькнула тень досады.

Брови Седрика поползли вверх. Кажется, за все годы знакомства он ни разу не видел у дворянина подобного выражения. Он оперся рукой о столб и наклонился ближе:

— Что?

Лорд Черч вздохнул:

— По обе стороны Разлома ходят слухи о великом арканийском воине — воине-фейри, который планирует пройти Испытания. Шепчутся даже о каком-то движении, о бунте. Призывы к арканийцам идти на Срединные земли становятся все громче — с короной или без.

Перед глазами Седрика вспыхнула красная пелена. К ладоням прилила жара. Разум захлестнул поток жестоких образов: бушующее пламя, безумный хохот, острое, как бритва, лезвие у самого рта… И кровь. Повсюду кровь.

Он помотал головой, прогоняя наваждение:

— Вы говорите о Призраке.

Если этот демон-фейри войдет в Небесное Святилище, Седрику действительно придется держать ухо востро. И в то же время от мысли о встрече с призраком в его груди вспыхнул азарт. Вспышка страстного желания — глубокая потребность лично сразить этого монстра.

— Только Аурелия знает, правда это или слухи, — произнес лорд Черч, возвращая Седрика к реальности. — И я вижу, как кипят твои эмоции. Не давай им воли. В Святилище не будет места слабостям.

Седрик подавил рвавшийся наружу колкий ответ:

— Да, мой лорд.

— Наш отряд отправляется в Затерянный город утром. Будь готов.

С суровым лицом Седрик кивнул:

— Я буду готов.

Одарив его пристальным взглядом, от которого Седрик почувствовал себя так, словно с него содрали доспехи, лорд Черч покинул площадку.

Седрик глубоко вдохнул; мысли путались. Нужно дособирать вещи перед паломничеством в Люминарию. Навестить кузницу маны, чтобы магический кузнец перезарядил жетон до завтра. Найти Тристана и попрощаться. Если останется время, заскочить в местную таверну и найти даму, с которой можно провести последние часы перед походом.

Он оторвал руку от столба, и мысленный хаос сменился смущенным любопытством. Дерево, где лежали его пальцы, обуглилось. Раньше он такого за собой не замечал.

Что-то смутно задело его, затрепетало на краю сознания. Он нахмурился, но тут же отмахнулся от этой мысли. Дел много, а времени в обрез.

Седрик развернулся и пошел прочь, пока в воздухе все еще витал легкий запах паленой древесины.

— Чтоб тебя звезды побрали, Элирия Лайтбрейкер! — зарычал хозяин таверны. — Ты же просто проклятие для моего заведения!

— Артемисион, прошу, не кричи, — Элирия приложила ладонь к виску. — Хотя бы пока шум в моей голове не утихнет до глухого гула, м-м?

— Ты здесь больше никогда играть не будешь, попомни мое слово! — продолжение от Арти прозвучало на полной громкости и без малейшего сочувствия к состоянию Элирии. Наглость.

— Насколько я помню, ты говоришь это не в первый раз, — с ухмылкой ответила Элирия, хотя от этого движения голова отозвалась острой болью.

Вернувшись в свой номер в «Запыхавшейся свинье» после визита к герцогине, влетев прямо через окно, она больше не выходила наружу. Сон упорно обходил ее стороной, но и встречаться с угрюмым гномом желания не было. К сожалению, голод в итоге пересилил нежелание слушать крики, и вот она здесь.

Она поморщилась, когда одна из трактирных служанок с треском распахнула ставни. Полуденное солнце залило помещение, и Элирия зажмурилась, оценив взглядом масштабы разгрома.

В «Запыхавшейся свинье» царил хаос. Осколки стекла сгребли в кое-какие кучи. Служанки-сильваны отмывали пол от липких луж эля и крови. Коренастый фейри собирал щепки от ножек табуретов и столов, не переживших драку. Элирия не узнавала никого из них, неужели Арти нанял дополнительную челядь для уборки?

Она виновато вздохнула:

— Но эти люди вовсе не пришли бы сюда, не пили бы твой эль и не набивали бы твои карманы, если бы я не выступала.

— И их золото уходит прямо из моих карманов, чтобы убрать этот бардак, — ворчал Арти, хотя Элирия видела, что его пыл угасает. — У меня есть мысли вышвырнуть тебя из комнаты и покончить с этим раз и навсегда.

— Ты хоть немного рад видеть меня живой и невредимой после всей этой кутерьмы?

— Если уж в этом проклятом мире я могу быть хоть в чём-то уверен, так это в том, что ты выберешься из любой такой глупой переделки. — Он равнодушно взмахнул рукой, будто это ничего не стоило, но Элирия почувствовала за его словами эмоции. Это отозвалось теплом в груди.

Кто-то из персонала таверны с кряхтением поставил перед ней миску. Парящая похлебка и три полоски соленой рыбы. Она даже не заметила, как Арти сделал заказ. Заглотив ложку супа, она чертыхнулась — горячее обжигало язык. Арти хохотнул, а она усмехнулась