Её военная милость - Виктория Руиза

Я же продолжал сидеть и смотреть на Селестию. Её вид в этом очаровательном платье... Из опасного воина она резко превратилась в прекрасную принцессу. Это преобразование всколыхнуло во мне что-то новое, что раньше было незаметным.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал я, не в силах удержаться от похвалы.

Она смущённо улыбнулась, сварившись под моим взглядом.

— Спасибо. Я подумала, что стоит немного сменить обстановку, — ответила она, немного покраснев, и заправила выбившиеся пряди волос за уши.

Разговор в столовой стал более живым, и настроение поднялось. Селестия действительно освежила атмосферу, сделав вечерний рутинный приём пищи гораздо более интересным. Мы обсуждали планы на завтрашний день, о предстоящих тренировках и даже немного шутили о «бездне» Николаса.

— Ну а ты, аристократка, — произнёс Ник, — как думаешь, добавить немного символики или патриотизма в дневник нашей команды? Написать о нашем «героическом» пути?

— О, я могу написать целую поэму о твоих свершениях, — ответила Селестия, смеясь.

Я чувствовал, как настроение наполняло комнату, и понимал, что такой момент — это не только трапеза, но и что-то гораздо большее: это укрепление нашей дружбы и дальнейшее развитие команды.

Глава 15. Дайнрен

Закончив ужин, я попрощался со всеми и отправился к себе. Хотелось скорее лечь, ведь тело словно говорило о том, что оно устало за сегодняшний день.

Подойдя к лестнице, я заметил, что Селестия покинула дом. Недолго думая, я решил отправиться за ней. Выйдя во двор, я заметил, как она свернула вправо. Там была стена из живой изгороди. Прошёл дальше и понял, что это был лабиринт.

Селестия уверенно продвигалась вперёд, явно зная каждый поворот здесь. Я старался не упускать её из виду. Двигаясь за ней, я заметил, что она остановилась. Мы были явно в сердце этого лабиринта. В центре стоял фонтан, сверху которого была статуя, изображающая мужчину и женщину. Они стояли, держа что-то в руках. Присмотревшись, я увидел, что это была книга исписанная какими-то рунами.

Фонтан был выполнен из тёмного мрамора, а статуи — из золота, создавая довольно интересное сочетание тайны и загадочности. Издалека эта чета даже немного напомнила мне короля и королеву. Но, наверное, это только игра света и тени так сказывалась.

— Дайн, я знаю, что ты здесь, выходи, — спокойным тоном произнесла Селестия.

Немного неуверенно и смущённо, понимая, что меня раскрыли, я вышел к ней из своего укрытия. Она стояла с двумя розами в руках, и по её лицу было сложно понять, что она чувствовала в этот момент.

— Извини, — только и вырвалось у меня.

— Ничего, — ответила она, и тишина окутала нас.

Селестия смотрела на двоих изображённых людей, молча. Потом положила цветы и развернулась ко мне.

— Так, ты что-то хотел? — спросила она, явно ожидая объяснений за то, что я последовал за ней.

Я понимал, что это всё выглядело глупо, но не хотел лгать ей.

— Я заметил, как ты вышла из дома, и мне стало интересно, куда ты можешь направляться в такой час, в таком наряде, — ответил я, потирая затылок рукой.

— Понятно, — ответила она абсолютно спокойно. — Сегодня годовщина смерти моих родителей. Поэтому я и пришла сюда, чтобы почтить их память. А наряд... это просто как дань памяти.

— Прости, я не знал...

— Ничего, всё в порядке, — произнесла она тихо.

Я смотрел на неё в лучах лунного света. Её глаза сверкали, словно звёзды, завораживая. Она выглядела очень притягательно. В этот момент она была по-настоящему нежной и женственной. Такая красивая и хрупкая, как роза, но я знал, какие у неё были шипы.

В этот момент нашего молчания руны на статуе засветились золотым светом. Мы обернулись, ничего не понимая. Из книги на статуе вырвался свет, преобразовываясь в бабочек и направляясь ко мне.

— Что происходит? — крикнула Селестия, глаза её были полны непонимания.

Я же стоял и смотрел на крутящихся бабочек вокруг меня. Их переливы вызывали удивительное спокойствие. Они были великолепны — их крылья сверкали, словно звёзды, и я не мог отвести взгляд. Вдохновленный моментом, я протянул к ним свою руку. В этот момент они распались на светящуюся пыль, оседая на землю.

— Что это было? — только и спросил я, всё ещё не веря в происходящее.

— Я не знаю, — ответила Селестия, продолжая смотреть на фонтан, как будто он мог дать ответ на всё происходящее.

Золотой свет медленно утих, оставляя после себя лишь легкий светящийся след, который плавно растворился в воздухе. Руки у меня немного дрожали от внезапной волны эмоций, которые накрыли меня.

— Может, это какое-то знамение? — произнесла Селестия, слегка наклонив голову. — Или… призыв?

Я задумался над её словами. Я был всего лишь воином, прокладывающим себе путь мечом и кровью. Мир магии, с его диковинными чудесами, был для меня чем-то совершенно чуждым и неизведанным. Ведь истинное колдовство было уделом немногих избранных, а в нынешние времена, когда стены Академии ветшали, а магические школы едва успевали взращивать новое поколение чародеев, это искусство и вовсе стало редкостью.

Мы стояли в центре лабиринта, окруженные тишиной, но с ощущением, будто бы мы не одни. Этот святой знак обнажил самые сокровенные чувства и позволил нам задуматься о том, как связаны с прошлым и будущим.

— Пойдём, — предложил я, решив, что пришло время вернуться назад. — Завтра у нас будет новый день, и, возможно, нам стоит поговорить об этом ещё раз.

Глава 16. Дайнрен

Назад мы шли в полной тишине. Смотря на Селестию я заметил, что она была погружена в свои мысли, явно обдумывая то, что произошло.

— А такое бывало раньше? — решил спросить я.

Она посмотрела на меня задумчивым взглядом.

— Нет, но...

— Но?

— А ничего, забудь. Я и сама толком не знаю, что это было.

Я задумался над её ответом, она явно, что-то знала, но... Не хотела рассказывать? Может это слишком личное? Ладно, не хочет, пусть не говорит. Мой подход основан на реальных действиях и опыте, а не на вере в чудеса.

— Можно тебя кое о чем попросить? — вдруг задала она вопрос.

— Конечно.

— Мог бы ты завтра утром сходить за продовольствием?

— Да, но... Куда?

— Тут неподалеку, через лес, есть деревушка, они снабжают нас припасами и дичью.

— Хорошо, покажешь на карте?

— Угу, — ответила она и снова погрузилась в задумчивость.

Я заметил, что её выражение лица отразило лёгкую печаль. Возможно, мысли о родителях или о том, что произошло с нами, всё ещё беспокоили её. Я хотел поддержать её, но понимал,