Помни, что ты моя - Ольга Люм

куда я ещё ни разу не заходила. Толкнула дверь. Комната была такой же большой и безликой, как моя, но с более тёмными, мужскими акцентами. И с тем же ощущением временного проживания.

Я усадила его на край огромной кровати. Он сидел, обмякший, с опущенной головой, и смотрел куда-то себе под ноги. Теперь нужно было его раздеть. Я сомневалась, что он сам справится в таком состоянии. Без лишних мыслей, почти на автомате, я встала перед ним на колени (так было удобнее) и принялась расстегивать пуговицы на его белоснежной, теперь уже слегка помятой рубашке. Мои пальцы дрожали, но действовали точно. Он не помогал, но и не мешал. Просто смотрел. Его тяжёлый, тёплый взгляд был прикован к моим рукам, к моему лицу. В его глазах не было ни смущения, ни протеста — только глубокая, почти животная усталость и какое-то туманное любопытство.

Я стащила рубашку с его широких плеч, почувствовав под ладонями тепло кожи, упругость мышц. Потом, собравшись с духом, легонько толкнула его в грудь, заставляя опрокинуться на спину. Он тяжело рухнул на матрас, и я, уже стоя, принялась стаскивать с него ботинки (дорогие, из мягкой кожи), носки, потом, растегнув ремень, сняла брюки. Он лежал с открытыми глазами, почти не участвуя в процессе, лишь слегка приподнимал бёдра, когда это было нужно.

Когда он остался в боксерах, я натянула на него одеяло, тяжёлое и мягкое.

— Доброй ночи, — прошептала я.

Всё это время, пока я его раздевала, он смотрел не отрываясь. А как только я укрыла его, его веки дрогнули и закрылись. Через несколько мгновений раздалось ровное, глубокое сопение. Он уснул. По-настоящему.

Я стояла над ним, и мне до нестерпимости захотелось прикоснуться. Не из необходимости, не из практичности. Просто так. И я не стала отказывать себе в этом желании. Осторожно, почти невесомо, я провела ладонью по его волосам. Они были густыми, чуть жестковатыми, очень живыми. Я зарылась пальцами в эту тёмную массу, ощущая подушечками теплую кожу головы. Мысли кружились в голове: «Если я уйду к себе, то опять провороню его утром. Опять этот бесконечный день в пустоте. Опять никакого разговора».

Я посмотрела на кровать. Вернее, на её размер. Она была огромной. В ней с комфортом поместились бы трое. А он лежал с краю, оставляя больше половины пространства пустым.

Решение пришло мгновенно и казалось единственно верным. Чтобы уж наверняка. Чтобы наконец поговорить.

Я прошла на свою половину дома, сняла с кресла мягкий плед. Вернувшись в его комнату, я прикрыла дверь и, стараясь не шуметь, устроилась на свободной стороне кровати. Завернулась в плед, положила голову на подушку и уставилась в потолок, слабо освещенный городским светом из-за штор.

Рядом равномерно и глубоко дышал он. Запах дорогого коньяка, его кожи, свежего белья смешивался в темноте в один, странно успокаивающий аромат. Это было неловко, нагло, возможно, безумно. Но это было действие. Мой первый по-настоящему самостоятельный и решительный поступок в этой новой жизни. Я не ждала, пока память вернётся или пока он снизойдёт. Я взяла и пришла.

И засыпая под его размеренное дыхание, я думала только об одном: завтра утром, когда он откроет глаза, разговор точно состоится. Хочет он того или нет.

Глава 10

Просыпаясь, я на секунду потеряла ориентиры. Сознание плыло в тёплой, уютной мгле. Потолок был не тот. Свет, просачивавшийся сквозь шторы, ложился иначе. И… запах. Не мой нейтральный, безличный аромат, а что-то другое. Что-то глубокое, мужское, с нотками сна, кожи и чего-то ещё — дорогого мыла, что ли?

Я повернула голову на подушке и замерла. В сантиметрах от моего лица, расслабленное во сне, было знакомое лицо. Артём. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были чуть приоткрыты, дыхание ровное и глубокое. И тут воспоминания обрушились на меня лавиной: ночь, кухня, алкоголь, раздевание, моё решение остаться…

О боже. Я здесь.

Мгновенная паника заставила сердце забиться, как птицу в клетке. Надо убираться. Срочно и тихо. Я попыталась по-тихонечку отползти к краю кровати, осторожно отодвигая одеяло. Но что-то мешало. Какая-то тяжесть на талии. Я оглянулась, и краска хлынула мне в лицо.

Его рука. Его крепкая, сильная рука обвила меня и ладонь его прижималась к моему боку, пальцы слегка вцепились в ткань моей пижамы. Он прижимал меня к себе. Видимо, ночью, пока я ворочалась, я перекатилась к нему под бок, и он… подхватил.

Я застыла, не зная, что делать. Осторожно попробовала приподнять его руку. Она была тяжёлой, расслабленной, но не поддавалась. И в этот самый момент он открыл глаза.

Сперва в них было пустое, сонное непонимание. Он смотрел сквозь меня, в пространство. Потом зрачки сузились, сфокусировались. На моём лице. На нашей близости. На его руке обнимавшей меня.

Осознание пришло к нему не сразу. Я видела, как по его лицу проходит волна: растерянность, шок, а затем — чистейшее, беспредельное изумление. Он не отдернул руку. Он просто лежал и смотрел на меня, будто видел привидение. Или инопланетянина.

Надо было что-то сказать. Лёд сковывающий нужно было сломать. Я собрала всю свою жизнерадостность, какая только могла быть в такой абсурдной ситуации, и выдавила из себя:

— Доброе утро!

Звучало это неестественно бодро, почти истерично.

Он медленно моргнул. Его губы сложились в тонкую линию.

— Что ты тут делаешь? — его голос был низким, хриплым ото сна, но в нём уже проскальзывала привычная твёрдость.

— Сплю! — тут же выпалила я. — Вернее, спала!

Он приподнял бровь. Вопрос висел в воздухе.

— Зачем? — спросил он уже чётче. — В смысле, почему здесь?

Я сделала глубокий вдох. Настал момент.

— Поговорить с тобой хотела! А то ты как призрак — вроде есть, а не поймаешь. Вечно на работе, дома тебя нет. Я уже и утром, и вечером пыталась — всё мимо.

Он перевёл взгляд с моего лица на свою руку, всё ещё обнимавшую меня, потом снова на моё лицо. Кажется, он только сейчас осознал этот факт и медленно, не торопясь, убрал руку, положив её вдоль тела.

— Поговорить? В постели? — в его голосе прозвучала знакомая, усталая ирония.

— Да не в постеле! — вспыхнула я, чувствуя, как горит всё лицо. — Просто поговорить! А здесь я легла, чтобы тебя не упустить утром! Стратегически!

Он молча смотрел на меня несколько секунд, потом произнес:

— Угу.

И добавил:

— А о чём поговорить?

Вот он, шанс. Я приподнялась на локте, чтобы быть с ним на одном уровне, и заговорила быстро, сбивчиво,