Дьявольская лилия - Саша Леоне

Мне снится мой красавец-итальянец — вернее, лишь отдельные его черты. Чёрные, как безлунная ночь, глаза, проникающие прямо в душу. Низкий, властный голос, приказывающий немедленно с ним встретиться.

Это одновременно опьяняет и пугает.

Просыпаюсь я с такой мигренью, будто череп вот-вот расколется надвое.

Просто прекрасно. Именно этого мне и не хватало.

Застонав, я отбрасываю с лица непослушную гриву волос и, едва переставляя ноги, плетусь в ванную. После туалета мою руки и плещу в лицо холодной водой, надеясь, что она хотя бы немного меня взбодрит или притупит пульсирующую боль.

Безрезультатно.

Со вздохом выбираюсь в коридор, чувствуя себя зомби, только что выползшим из могилы.

Когда я прохожу мимо Дрена, он удивлённо вскидывает бровь. Обычно по утрам я — настоящая мисс Солнышко, что неизменно действует ему на нервы. Но сегодня такое чувство, будто я поспала не больше часа, и на любезности у меня нет ни сил, ни желания.

Я направляюсь прямиком на кухню. Мне совершенно точно нужен çaji i malit — мой любимый албанский горный чай.

К счастью, вода в чайнике уже горячая — маленькое благословение этим ужасным утром. Я бросаю пакетик в кружку и заливаю кипятком. Навстречу тут же поднимается густой пар, принося с собой знакомый терпкий аромат. Я невольно вздрагиваю от предвкушения. Стоит мне его вдохнуть, как напряжённые мышцы понемногу расслабляются.

Будто этот чай знает обо мне всё и всегда понимает, как успокоить.

Обхватив тёплую кружку ладонями, я рассеянно смотрю в окно и жду, пока напиток немного остынет. В этом доме çaji i malit пью только я, хотя он считается одним из главных продуктов новой компании Роана, занимающейся производством напитков. Сам Роан и Ате предпочитают kafe turke — классический кофе по-турецки, ещё одну жемчужину его бренда, — или раки, традиционный албанский алкоголь.

Дольше терпеть я не в силах. Подношу кружку к губам и жадно отпиваю.

Чай обжигает язык и нёбо, но мне всё равно.

Это жжение того стоит.

К тому моменту, когда кружка пустеет, убийственная мигрень отступает от уровня ядерного взрыва до смутной пульсации в висках. Теперь я окончательно проснулась и буквально вибрирую от внезапного прилива сил.

Ополоснув кружку, я ставлю её на столешницу и оглядываю кухню, постепенно возвращаясь к самой себе.

Разумеется, именно в этот момент в мысли снова прокрадывается мой горячий итальянец. Я качаю головой, отгоняя нелепую фантазию о том, что он может быть моим.

Может, испечь баллокуме1?

Старое доброе албанское масляное печенье наверняка поможет прочистить голову.

А заодно отвлечёт от непреодолимого желания проверить раскладушку и узнать, ответил ли он.

Я достаю ингредиенты, готовая с головой уйти в уютную привычность выпечки, но едва собираюсь замесить тесто, как на кухню входит Бесарт. На лице повара, как обычно, застыло недовольное выражение.

— Нет, Элира. Сегодня ты не захватишь мою кухню. Марш отсюда, малышка.

Я замираю, уже протянув руку к муке.

— Но, Бесарт…

Складываю ладони и смотрю на него так жалобно, как только могу.

Он непреклонен.

— Уходи, — твёрдо повторяет он. — Мне нужно приготовить завтрак для шефа и его гостей. Вернёшься позже и будешь печь сколько душе угодно.

У Ате гости?

Нахмурившись, я неохотно убираю продукты на место. За последние недели через поместье прошло немало мужчин, но раньше я не придавала этому значения. Я была слишком занята мыслями о том, как набраться смелости и попросить Ате выпустить меня из дома.

Теперь же невольно задаюсь вопросом: не происходит ли здесь что-то серьёзное?

Когда я возвращаюсь в комнату, Дрен, как всегда, идёт следом и легонько толкает меня локтем.

— Что с тобой? Обычно ты не несёшься за чаем, как наркоман за очередной дозой, — насмешливо замечает он.

Не оборачиваясь, я показываю ему средний палец.

Его смех преследует меня до самой комнаты. Я с силой захлопываю дверь.

Взгляд мгновенно цепляется за раскладной телефон, оставленный на тумбочке, и я бросаюсь к нему.

Чёрт. Слишком неосторожно. Нужно было спрятать его хотя бы в ящик. А если кто-то заходил и увидел?

Я хватаю телефон, молча благодаря любое божество, способное меня услышать, за то, что Роана нет дома. Он единственный до сих пор врывается ко мне без стука.

Придурок.

Дрожащим пальцем касаюсь экрана. Меня ждёт новое сообщение, и сердце тут же принимается отплясывать ча-ча-ча. Ладонь становится влажной от пота.

М. Л.: Если хочешь выбраться отсюда, я могу помочь.

Я с трудом сглатываю.

Теперь моё сердце уже не танцует ча-ча-ча — там началась настоящая рейв-вечеринка.

Он может помочь мне выбраться?

Первый порыв — ответить «да». Да. Миллион раз да.

Запертая жизнь сводит меня с ума. Мне двадцать один, а девяносто процентов жизни я провела взаперти, словно какой-то хрупкий, чрезмерно опекаемый цветок. Это не может быть правдой. Не может быть моей жизнью.

Когда после домашнего обучения и сдачи GED я настояла на высшем образовании, Ате поставил ультиматум: либо учусь онлайн, либо не учусь вообще. Разумеется, я согласилась на эти дурацкие дистанционные курсы. Будто у меня был выбор.

Ни друзей за пределами семьи, ни малейшего представления о нормальном общении с людьми.

Что ещё мне оставалось?

По крайней мере, брат позаботился о том, чтобы я освоила несколько полезных навыков выживания.

Слабое утешение, правда?

Но тот выход в город на день рождения всё изменил. Я думала, что один раз нарушу правила, удовлетворю любопытство — и успокоюсь. Однако, едва почувствовав вкус настоящей жизни, я захотела большего.

Нет. Мне нужно больше.

Я снова перечитываю сообщение. Пальцы замирают над клавиатурой, прежде чем я решаюсь напечатать:

Я: Как?

Ответ приходит почти мгновенно, словно всё это время он ждал у экрана.

М. Л.: Ты ведь не ждёшь, что я просто так раскрою свои секреты, правда, rossa? Для моего плана мне понадобится твоё полное имя. Разумеется, только в том случае, если тебе действительно нужна моя помощь.

Я тревожно прикусываю губу. Мысли налетают одна на другую, пока в голове не воцаряется полный хаос.

Стоит ли соглашаться?

Пытаюсь взвесить все «за» и «против». Если я назову ему своё имя, а он каким-то образом поможет мне ускользнуть на целый день, вряд ли сделает это из чистого благородства. Конечно, ему нужен его телефон. Но нужно и кое-что ещё.

И, чёрт возьми, сама мысль о том, что этот сексуальный мужчина хочет меня настолько сильно, что готов устроить целую диверсию ради встречи, лишь сильнее