Шлейф сандала - Анна Лерн

— Я не помню, — солгала я, хотя помнила имя этого человека, потому что мне очень понравилась цитата. Фил Босманс. — Да и если честно, мне не за что вас прощать… У меня была прекрасная семья. Матушка, отец… Они любили меня.

— Ты позволишь мне тоже любить тебя? — граф сказал это так искренне, что у меня самой подступили слезы. — Заботиться о тебе?

— Нельзя запретить любить, ваше сиятельство, — усмехнулась я, поправляя на нем одеяло. — Отдыхайте. Мы с вами обязательно увидимся завтра.

В комнату вошла служанка с подносом, на котором стояли склянки с лекарствами, и я поднялась.

— Оленька, а как ты оказалась здесь? — вдруг шепнул Загорский. — Да еще в компании грузинского князя?

— Ну, во-первых, наша компания была намного больше, а во-вторых мы же с вами договорились, что поговорим обо всём, когда вы почувствуете себя лучше, — с улыбкой шепнула я в ответ. — И не забывайте хранить мою тайну.

— Позови доктора, дочка, — попросил граф. — Хочу предупредить его о том, чтобы он держал язык за зубами.

Когда приехала полиция, мы с Минодорой, Селиваном и Прошкой спрятались в одной из комнат. К нашему появлению здесь появится много вопросов, поэтому князь с Мамукой придумали совершенно другую версию происходящего. Слуг Загорского тоже предупредили, чтобы они не упоминали о том, что в доме кроме них был кто-то еще.

Даже если Николя или его подруга начнут что-то рассказывать обо мне, то вряд ли их слова будут восприняты серьезно. Да и что они значат против слова графа Загорского, князя Эристави и представителя древнего дворянского рода Мамуки Дучидзе.

Моя тайна пока ею и останется. Я чувствовала, что еще не время раскрывать все карты.

Экипаж графа привез нас домой уже под утро. Все еще шел дождь, было темно, но ощущение скорого рассвета уже будоражило душу своей неотвратимостью. Селиван и Прошка пошли спать, а мы с Минодорой закрылись на кухне. Я поставила чайник, достала настойку из буфета и кивнула на графин, предлагая подруге.

— Ну что, за счастливое завершение этой неприятной истории?

— Ежели маленько… — широко зевнула Дора, откидываясь на спинку стула. — Что-то женского-то седьмой день нет… Кто знает, чего там…

Я замерла, а потом медленно подошла к ней.

— Ты что, думаешь…

— А чего? — на румяном лице Минодоры появилась довольная улыбка. — Чтоб уж маменьке не врать! Грех это.

Мы начали хохотать, прикрывая рты, чтобы не разбудить домашних, а потом сели у окна, укутавшись в шаль Прасковьи. Осенний рассвет медленно продирался сквозь ночную тьму, окрашивая стены в серый цвет…

Глава 90

Наталью привезли около девяти утра. С ней приехал и Стафей Ефремович. Пока слуги выгружали вещи девушки, мы немного поговорили с ним.

— Знаете, я уже давно потерял надежду на то, что моя дочь станет жить нормальной жизнью. Мне и сейчас очень трудно в это поверить… Но я уверен в одном: если мы не используем этот шанс, то мне не избавиться от чувства вины до конца жизни, — взволнованно сказал ректор. — Вверяемся в ваши ручки, дорогая Елена Федоровна.

— Надеяться нужно всегда. Дай Бог, чтобы у нас все получилось, — ответила я. — По крайней мере, я постараюсь сделать для этого все возможное.

— Я стану приезжать к вам каждый день. Вы не против? — мужчина нервничал, его руки, сжимающие шляпу, немного подрагивали.

— Нет, конечно! Здесь вам всегда рады! Думаю, Наташа тоже захочет видеть вас как можно чаще, — я с болью в сердце наблюдала, как девушку заносят в дом. — Посмотрите комнату, в которой будет жить ваша дочь?

— Благодарю вас, — он подал мне руку, помогая взойти на крыльцо. — С удовольствием взгляну.

Наташа не выглядела расстроенной или смущенной. Девушка улыбалась, с интересом рассматривала свое новое жилище, знакомилась с моими домочадцами. При виде Машутки и Танечки в ее глазах появилась затаенная грусть, и я поняла, что она страдает оттого, что не может испытать радость материнства. Скорее всего, у них с мужем давно не было близких отношений из-за ее состояния.

Когда Стафей Ефремович уехал, и мы остались с Наташей наедине, я начала рассказывать ей, что нам предстоит. Чтобы она хотя бы примерно знала, через какие манипуляции придется пройти.

— Наталья Стафеевна, думаю вы понимаете, что процесс вашего восстановления займет немало времени. Мы с вами должны заняться лечебной физкультурой и массажем. Который, кстати, станем делать с эфирными маслами.

— С эфирными маслами? — девушка слушала меня с интересом. — Вы разбираетесь в этом?

— Как раз в этом я и разбираюсь, — заверила я ее. — Например, масло можжевельника улучшает кровообращение, согревает, устраняет боль. Масла сосны и мяты обладают теми же свойствами… В общем, будем пробовать всё!

— И когда же мы начнем? — нетерпеливо поинтересовалась Наташа. — Мне очень хочется уже что-то делать!

— Сегодня и начнем. Вечером первый сеанс, — пообещала я и показала на небольшой колокольчик с ручкой, стоящий на столе. — Наталья Стафеевна, если вам захочется на свежий воздух или еще чего-то, позвоните в этот колокольчик. Хорошо?

— Благодарю вас, Елена Федоровна… — она вдруг схватила меня за руку. — Вы мой последний шанс! Мне так жаль супруга… Я обуза для него! Меня в последнее время посещают грешные мысли… Я иногда думаю, что ему станет легче, если меня не станет.

— Не смейте так говорить! Чтобы ни случилось, нужно бороться! Уйти из жизни добровольно — это проявление слабости! — я обняла ее, ощущая под руками острые лопатки. — Все будет хорошо. Мы справимся.

А к обеду пришло долгожданное известие. Судья Алпатов прислал мне письмо.

«Уважаемая Елена Федоровна, спешу обрадовать Вас чудесной новостью. Мануфактурный совет при Департаменте мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов, приняло наше прошение. Сразу хочу попросить у Вас прощения за самоуправство: я оплатил пошлину за весь срок действия предполагаемой привилегии и получил охранное свидетельство о приеме прошения и уплате пошлины на Ваше имя. Теперь очередь за Госсоветом, который примет окончательное решение. И если оно будет положительным, Вам нужно представить в министерство заверенные данные о внедрении в производство Вашего изобретения. Это нужно сделать в течение одной четвертой срока действия привилегии. Поэтому я настоятельно Вам советую, заранее озаботится всеми тонкостями этого вопроса. С уважением судья Алпатов Роман Данилович. Р. S. Ждем Вас к завтрашнему ужину».

Дело понемногу, но начало продвигаться. Вот только теперь мне нужно было серьезно поразмышлять над всеми нюансами производства духов.

Сергей Фролов прибыл ровно в двенадцать. Он вел себя спокойно, дружелюбно, но я видела, что он нервничает. Ему очень хотелось заполучить дом Минодоры.

— Итак,