Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

Брадобрей опустил голову и снова заговорил с клиентом. Бритва снова стала бритвой, а тень, на миг промелькнувшая в глазах мужчины, исчезла. Да и была ли она на самом деле?

Все произошло слишком быстро. Я заморгала. Может, мне все это привиделось? Как говорит маменька, все болезни от нервов: и простуда, и обмороки.

— Лубочная-восточная-чесночная, — нараспев произнес Оли. — Без разницы. Улечу и думать забуду.

Мерьем рассмеялась, пусть и слегка нервно.

— Напомните мне прочитать для вашей группы лекцию на тему: «Массовая истерия и ее последствия», — серьезно сказала жрица.

— Иви? — Подруга потянула меня вперед, а я поняла, что все еще стою и пялюсь на цирюльника, который уже начал невозмутимо брить клиента. — Иви, все в порядке?

— Не знаю… Да, просто задумалась.

— Давайте-давайте, осталось всего ничего. — Магистр Йен указал на возвышающуюся над кварталами мачту. Из-за низких облаков сложно было понять, сколько к ней пришвартовано судов и пришвартованы ли вообще.

Всего полчаса, и я улечу отсюда. Сейчас даже болтающийся в воздухе дирижабль казался мне надежнее земли под ногами. Не одну меня одолевало такое желание, потому что теперь все шли быстро, лишь изредка поднимая взгляды к домам и тут же опуская их. Через десять минут мы услышали звук текущей воды, а еще через три вышли к каменному мостику. Кричали найки. За первым каналом перечеркивал мостовую следующий, а потом еще один, и еще, пахло водой и тиной.

— Эту часть города изрыла вода. Река Чиять берет свое начало в горах, но выходит на поверхность только здесь, в Запретном городе, а потом снова ныряет под землю. Местные не любят этот район, так же, как и золотой, — пояснила жрица, первой ступая на мост.

— Почему? — спросила я.

— Мы не знаем, словно кто-то объявление в газете дал: «Грядет наводнение, просьба не занимать дома на восточной улице».

Я посмотрела на темные окна: они и впрямь были грязными, правда вон тот дом казался жилым, и этот…

— Там в окне женщина, — указал рукой Оли.

— Численность населения медленно, но растет. Естественная миграция отсутствует. Домов, оставленных жителями после… — Магистр задумался и спросил: — Кто скажет мне, когда этот город покинули жители?

— Примерно через пятьсот лет после образования Разлома, — выкрикнул Оли.

— А если точнее, то через четыреста девяносто один год, — поправил его Отес. — Говорят, без видимой причины бросили все, что не могли увезти или унести, и ушли через Перевал ветров. Дошла лишь треть.

— Именно так, мистер Гиро. Так вот, дома постепенно заселяются, приводятся в порядок или разрушаются, но когда-нибудь заселятся даже развалюхи, и жителям придется обосноваться здесь. Собственно, они уже селятся. Альтернатива — только строить.

— Ну нет, — фыркнула Дженнет. — Если, не дай Девы, останусь здесь, то я предпочту золотой квартал и Жемчужину Альвонов.

— То есть вы хотите сказать, раньше эта земля не удерживала людей? И не отнимала у них память? — спросила Мэри.

— Отвечайте, мистер Гиро. — Улыбнулся учитель. — Раз уж начали.

— Сначала нет. Раньше, до исхода людей, жить так близко к Разлому считалось чуть ли не привилегией. Построить дом рядом с первым дворцом князя было престижно. Потом случился массовый исход, и город обезлюдел. Несколько десятилетий это место пустовало, но в пятьсот пятьдесят первом году от образования Разлома здесь пропал целый отряд. Вернее, все думали, что он пропал, а они просто решили остаться.

— Так они и заявили прибывшим им на выручку наемникам, — добавил Отес.

— Что за отряд? Что за наемники?— спросил Коррин.

— Охотники за сокровищами, из тех, кто думал поживиться в брошенных дворцах знати, — ответил магистр.

— Грабеж дело выгодное, — пробормотала Гэли.

— Но и второй отряд на свою беду решил заночевать на этой гостеприимной земле, — продолжил парень. — Когда магистры заподозрили неладное, тут уже обживались пять десятков человек. Они слышать не хотели ни о возвращении, ни о сокровищах знати.

— Смотрите, кто идет! — прерывая рассказ, закричал Оли, первым минуя мост и взбегая на следующий.

Нам навстречу шла группа рыцарей. Такая же первая группа первого курса. Мечи, плащи, метатели на поясе, на ком-то кольчуга, на ком-то нагрудник, у одного даже шлем. У каждого свое понятие о полевом снаряжении.

Первым напротив Оли остановился Вьер, и тут же получил тычок в плечо от друга.

— Живой? — спросил Оли.

Бывший сокурсник с тоской посмотрел на нашу группу, потер свежий синяк на скуле и ответил:

— Не уверен.

Вьер не сдал экзамен за первое полугодие, и по всем правилам его должны были отчислить. Какими правдами и неправдами парень смог уговорить совет оставить его в Академикуме, неизвестно, но уговорил. Его перевели на факультет рыцарей, раз уж магия спряталась так глубоко, что теперь до нее не могли достучаться даже магистры.

Я вспомнила его зеленую жижу на экзамене, улыбнулась и… встретившись со взглядом синих глаз, забыла про все на свете. Про Запретный город, про тень демона, про странности местных жителей и жирных серых наек, про учителя и одногруппников — про все.

Как давно я не видела Криса? Несколько недель? Месяц? А казалось, что целую вечность. Я даже успела забыть, насколько пронзителен его взгляд, насколько он лишает равновесия, насколько…

Вру, ни на минуту не забывала. Почему так? Почему любовь — это не серенады под окном, а вот такие вот украденные у судьбы секунды? Почему влюбленный, получив малость, чувствует себя так, словно ему подарили весь мир? Мне подарили. Когда Крис рядом, стоит и вот так смотрит, вся Аэра принадлежит мне.

— Иви, идем, — зашипела Гэли. — На нас обратил внимание милорд.

И я пошла. Каждый шаг приближал меня к рыцарям на мосту. Подруга говорила что-то еще, магистр поздоровался со старшим рыцарем, что вел группу молодых людей. Дженнет хмыкнула. Отес о чем-то думал. Мэрдок… Не знаю, было не до него. Мы поравнялись с рыцарями. На один миг мы с бароном оказались друг напротив друга, и он поднял руку, касаясь непокрытой головы, словно приветствуя, а потом опустил ее. Шаг — и мы разминулись. Вот и все. Один взгляд, несколько секунд на расстоянии вытянутой руки и ни одного слова. Это жестоко! Так и тянуло разреветься от несправедливости.

Я не выдержала и оглянулась. Кристофер все еще смотрел на меня.