Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Умоляю, дорогая, держись. Ради нас. Ради тех, кто значит для тебя так много.

— Пожалуйста, не вини себя в том, что сейчас произошло… Ты ни в чем не виноват. Я знаю, что ты уж точно бы не сел бы в неисправную машину… И не позволил бы мне сделать это.

— Но я и правда виноват в этом! Если бы я залез под машину и посмотрел, не было ли повреждений на тормозном шланге, ничего бы не случилось.

— Откуда ты мог знать это? — качает головой Элизабет и слегка морщится от боли. — Не мог…

— Элизабет, пожалуйста…

— Я… Я… Ох…

Элизабет очень тяжело вздыхает и слегка морщится от боли в животе, из которого вылилось уже довольно много крови, что испачкала всю женскую одежду и окрасила ее в ярко-алый цвет. Терпеть эту боль становится просто невыносимо. Однако женщина ничего не говорит, хотя на нее страдальческом лице четко сказано, что ей очень плохо и больно.

— Мой конец уже близок… — обреченно произносит Элизабет и на пару мгновений прикрывает глаза. – Я вот-вот умру…

— Нет, нет и еще раз нет! — с ужасом во взгляде громко тараторит Джексон. — Я не позволю тебе умереть! Не позволю! Я вытащу тебя отсюда! Как угодно!

Взволнованный и напуганный Джексон снова пытается выбраться из ловушки, чтобы сделать хоть что-то, чтобы помочь Элизабет. Пока она все больше смиряется с мыслью, что она умирает, и ничего не делает для того, чтобы спастись, просто сидя на пассажирском сиденье с невыносимой болью и слабостью, держась за истекающий кровью живот и изо всех сил сдерживая свой громкий крик.

Она снова останавливает все больше впадающего в панику мужчину, который от отчаяния рвет на себе волосы и руками бьет по рулю, мгновенно почувствовав в них режущую боль и сильно морщится. А понимая, что он ничего не может для того, чтобы спасти себя и свою супругу, Джексон находится на грани нервного срыва и буквально готов заплакать от осознания того, что ситуация абсолютно безвыходная, а рядом нет никого, кто мог бы помочь им.

— Я не могу позволить этому случиться… — слабо мотая головой и изо всех сил сдерживая слезы отчаяния, низким, тихим голосом говорит Джексон. — Не могу…

— Это наш конец… — издает тихий всхлип Элизабет. — Мы умрем. Прямо сейчас.

— Нет… Это не может быть нашим концом… Не может! НЕ МОЖЕТ!

Джексон снова со всей силы бьет, скорее всего, сломанной рукой по рулю и уже не обращает внимания на невыносимую боль, отказываясь верить, что он находится в ловушке и абсолютно бессилен перед сложившимися обстоятельствами.

Глядя на едва ли не плачущего мужчину, Элизабет и сама начинает плакать и с жалостью во взгляде наблюдает за Джексоном, понимая, как ее сердце сжимается и обливается кровью от того, что она видит его таким… Видит его в последний раз. А чувствуя, что она вот-вот может умереть, женщина не может побороть свое желание подарить любимому человеку прощальный поцелуй и сказать ему слова любви. Именно поэтому она, превозмогая эту похожую на пытку боль, собирает в кулак все остатки своих силах, что у нее остались, и мягко прикладывает окровавленную ладонь к щеке мужчины.

— Джексон… — тихо произносит Элизабет.

Едва Джексон успевает перевести взгляд на Элизабет, как он мгновенно оказывается вовлечен в робкий поцелуй в губы и автоматически прикрывает глаза. Ощущение мягких губ на устах и приятное тепло, что разливается по всему телу, на несколько мгновений заставляет позабыть о том, что произошло недавно и вот-вот может произойти сейчас. Даже несмотря на сильную боль от ударов, переломов и ранений, которых можно насчитать огромное количество, они могут прочувствовать те невероятные эмоции, что всегда приносили им радость и заставляли сердце приятно трепетать.

Кажется, что это некий глоток воздуха, которого им все больше начинает не хватать с каждой секундой… То, что поможет им удержаться на плаву до того, как их найдут и окажут им всю необходимую помощь. Разве это – не одна из причин для того, чтобы буквально зубами вцепиться в шанс продержаться? Неужели этот поцелуй не может стать в какой-то мере волшебным и придать им желание бороться за свою жизнь и жизнь друга? Придать силы ждать хоть какого-то спасения и помощи!

Но увы… Даже столь трогательный и, пожалуй, самый нежный в их жизни поцелуй не приносит никакого чуда. К сожалению, Элизабет и Джексон понимают, что их конец очень близок. Даже если кто-то и оказался бы рядом, то было бы уже слишком поздно что-то сделать. Как бы прискорбно это ни звучало, но это был их последний поцелуй. Последний. Больше их не будет. Никогда. Осознавая это, женщина первая отстраняется от мужчины и смотрит на него своим измученным, печальным взглядом, не сдерживая свои слезы, что катятся по ее щекам. Она знает точно – время уже пришло, а темнота вот-вот окутает ее и вовлечет в свои объятия. Именно поэтому бледная брюнетка смотрит на своего супруга как будто в последний раз, нежно гладя его окровавленную щеку и аккуратно подтирая скопившиеся под его печальными красными глазами слезы.

— Я люблю тебя, Джексон… — дрожащим голосом признается Элизабет, найдя в себе силы выдавить из себя искреннюю улыбку. — Всегда буду любить…

Несколько секунд сопротивления – и вот глаза Элизабет сами собой закрываются очень медленно, а ее тело становится обмякшим и падает прямо в руки Джексона. Он ошарашенными глазами наблюдает за ней и начинает сильно дрожать, когда женщина с мучительным, прощальным стоном становится мертвецки бледной и расслабляет ту руку, которой она слегка сжимает его куртку.

— Элизабет… — с ужасом во взгляде в глазах качает головой Джексон. — Элизабет!

Думая о самом ужасном и понимая, что его ночной кошмар стал реальностью, Джексон начинает легонько хлопать Элизабет по щеке и теребить за нее, пытаясь привести женщину в чувства.

— Нет-нет, Лиззи, только не умирай… — громко, отчаянно умоляет Джексон. — Только не умирай! Слышишь меня, не умирай! Оставайся со мной! Оставайся со мной! Ради меня! Ради нашей дочери! Элизабет!

Однако хлопки по щекам и тряска за плечи не помогают Джексону привести Элизабет в