Путь Благости - Юлия Галынская

рода о выборе, что она должна сделать. Ответственность за принятое решение она полностью возьмет на себя. Тело, подаренное мне моим божеством, уничтожила Тьма. И хотя сердце Алирантам удалось сохранить, но и его существование было не бесконечным.

Мне хотелось жить, но единственным способом для этого была встреча с достойным наследником. К сожалению, Ариан не оправдал моих надежд, а ждать, когда он осознает свои ошибки и изменится, не было времени. Здесь и сейчас ветер перемен закручивал смерч изменений, которые еще долго будут тревожить сердца людей. И роду Алирантов придется столкнуться с их последствиями без моей помощи и поддержки.

— Я не понимаю, — Литэя растерянно оглядывала пустой берег.

— Здесь всё началось. Здесь всё продолжится, — заметил я, рассеивая обувь и ступая в теплые воды. — Моя возлюбленная супруга именно здесь создала Благой барьер. Он был её разработкой, её неистовым желанием сберечь земли, которые я так любил. За это она отдала свою жизнь и душу. Но Барьер вышел с изъяном. Ветер Перемен непредсказуем. Когда поднимался барьер, Ланто Алирант нанес Тьме смертельный удар, и та, используя всю свою силу, послала проклятье на ваш род. Но ей этого было мало. Проклятье коснулось всех старших и сильных родов, что проживали на моих землях. Остатки сил дочери Алого Ворона вплелись в барьер. И пока он стоит, проклятье будет творить свое дело и разрушать ваши жизни.

— Получается, чтобы снять проклятье, мне надо разрушить барьер?

— Да.

— Это меня убьёт?

— Нет. Тебя убьёт его восстановление. С той стороны барьера ожидает флот Воронят. Когда барьер падет, снимется проклятье, и армия Тьмы рванет на наши земли. Если ты не восстановишь барьер, этот мир падет за считанные годы. Если восстановишь, будет тяжело, но у людей будет надежда уничтожить всё зло, что проникнет сюда.

— А если не разрушать барьер. Он восстановится?

— Сам нет. С твоей помощью — Да. Но это не отберет у тебя жизнь и душу. Вот только…

— Что?

— Барьер в любом случае повредили. Он как монолит заклинания с тенью, заключённой между рун. Сейчас тень, оставленная Тьмой, разрушает его. Восстановить барьер ты сможешь, но за это время тень уже наберет силы и будет помогать воронятам проходить барьер, а в скором времени найдет и возможность разрушить его изнутри.

— Получается, если я разрушу и восстановлю барьер сейчас, то сниму проклятье, но будет большое сражение, и его последствия мы сможем устранить полностью, хоть и тяжело. А если восстановлю, то не сниму проклятье, но ослаблю барьер и обеспечу детей Ворона лазейками на наши земли, что в результате приведет к прорыву барьера и большому сражению, последствия которого неизвестны.

— Именно.

— И сколько у меня есть времени подумать?

— Пара часов, не больше.

— Почему?

— Чем дольше мы бездействуем, тем больше разрушается барьер и тем сложней его будет восстановить. Если ты выберешь этот вариант.

— Поняла, но время на размышления мне все же требуется.

Глава 16

Сэдрик Мирославский

Проклятье нашего рода заключалось в рождении единственного наследника. Поздний ребенок всегда был долгожданным и потому осмысленным событием. Родители успевали все продумать и подготовиться к рождению. Где малышу появиться на свет, какая няня и кормилица будут с ним рядом, какие учителя начнут с ним заниматься, а какие продолжат. Куда он пойдет учиться дальше и какой титул примет. Вроде все складывалось хорошо. Но страх лишиться продолжения рода омрачал эту радость и заставлял внимательней присматриваться к окружению наследника.

Об этой слабости нашего рода знали единицы и хранили тайну, как и мы тайны других. Отец с первого дня рождения окружил меня любовью и заботой, тем более моя матушка скоропостижно скончалась. Все говорили о тяжёлых родах, но события, последовавшие за королевским переворотом, заставили усомниться в этих словах.

Никогда в жизни я не сомневался в любви отца. Он был для меня примером силы и доблести. Дар целительства, доставшийся мне по наследству, подтверждал мою принадлежность великому роду Мирославов. Ровно до тех пор, пока на горизонте не замаячила Литэя Де Вайлет. Именно эту девушку отец посулил мне в невесты. На тот момент я был искренне влюблен в Милу, и новость о свадьбе с Литэей было для меня ударом под дых. Но мог ли я в то время ослушаться отца?

Разумеется, нет. Но, заметив интерес Леона к этой девушке, я решил испортить её репутацию и тем самым лишить привлекательности, как моей невесты в глазах отца. Потому попросил его, не торопиться с помолвкой и позволить окончить академию. Видя, как друг увлечен Литэей, я уже был готов спровоцировать скандал, замаравший имя девушки. Мне казалось, Леон не будет против взять ее в жены. Но в тот самый момент Ариан нашел документы, обличающие регента в предательстве. И вместо скандала мы увлеклись переворотом, повлекшим за собой арест, пытки и Огонь Безумия, выедающий своим жаром все то, что я так любил и ценил.

Любовь и забота отца засверкали в этом огне алчными намерениями сделать из меня марионетку. Обручение с Литэей показалось способом укрепления власти. Не моей — Отца. Любовь к Миле… Она единственная, за что я боролся тогда и не позволял омрачить. Причиняя сопротивлением больший вред себе и воспоминаниям об отце, чем мог осознать. Когда Леон порвал цепи и королевский переворот, набрав обороты, освободил нас, я не смог увидеть в отце прежнего любимого и уважаемого мной человека. Обозлившись на весь мир из-за этой утраты. Мне хотелось найти виновных, наказать, растоптать их, как они сделали это с моими трепетными чувствами к моему родителю.

Литэя Де Вайлет была первой жертвой в моем списке. Вот только её смерть не успокоила меня. Начав расследование, хотел обвинить всех, кто привел ее в нашу компанию. Леона, что ходил за ней хвостом, Ариана, что решил ее использовать для своих целей. Я хотел уничтожить Ноя, что так напоминал сестру, и получить успокоение своему сердцу. Но отец явно почувствовал неладное. Он согласился на мой брак с Милой. Интересовался всем, что я делал, словно пытался вновь наладить со мной отношения.

Моя свадьба совпала с первыми новостями о предателе, кто сдал нас регенту. И этим человеком оказался мой отец. Вначале было отрицание. Я старался принять это как ложь, обман, навеянный Огнем Безумия. Продолжал искать доказательства и ненавидел Литэю, что стала причиной расследований предательства. Но дальше было только хуже. Отравление королевы, спровоцированный выкидыш. Отец, занявший место королевского целителя, и я, продолжающий искать доказательства вины Литэи, но везде находящий следы отца.