Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

Значил ли этот неясный ответ то, что Амити действительно владела силой духовного элемента, как и то, что этот элемент теперь передался мне?

— Как же… Как же все это сложно, — произнесла я и опустила взор на свои ладони.

Стоило их увидеть, и я сразу вспомнила ощущения от прикосновения к собственной магии Реджеса. Дыхание сбилось, сердце пропустило удар, а ладони дрогнули.

Да, я не знала, что в собственной магии можно ощутить чужие эмоции, потому что никто и никогда об этом открыто не говорил. Да и в книгах подобных сведений не находила, только об опасности магического истощения да способах преобразования собственной магической силы в заклинания. И когда Вост начал рассказывать и перечислять ощущения от прикосновения к собственной магии, я была так шокирована, что не смогла его дослушать, о чем теперь в какой-то мере жалела. Однако даже эти знания дали мне точно понять: Реджес не ненавидел меня, не презирал, и ему не было все равно, как он хотел показать в нашу последнюю встречу. Потому что его пламя не было холодным или колючим, а теплым и приятным.

— Реджи, какой же ты!.. — процедила я, чувствуя, как глаза обожгли непролитые слезы.

Он точно обо мне волновался. Иначе бы не согласился меня обучать. Не доверился, когда я пожелала спасти Сенжи. И уж точно бы не создал собственными руками браслет из лоскута невероятно ценной вещи — плаща из зачарованной нити.

Стиснув кулаки, я рванула в преподавательский корпус. А когда оказалась у заветной двери, дернула за ручку и…

Заперто?

В груди разлилась жаркая волна.

— Профессор? — дернула еще раз и постучалась.

Может, он не хотел меня видеть?

— Профессор Реджес!

Или намеренно избегал?

— Профессор…

— Профессора Реджеса нет.

Я вздрогнула и резко обернулась.

— Вы что-то хотели?

На меня смотрела уставшим взглядом профессор Майроуз. Ее лицо было мрачным и серьезным, отчего я заволновалась еще сильнее и практически отпрыгнула от двери, в которую только что барабанила кулаком.

— Профессор, я…

В моей голове пробежала тысяча мыслей, среди которых ярче всех вспыхнул наложившийся на профессора образ Мушеньки. Елочный сироп! Я совсем позабыла, что должна отбывать наказание с этим прожорливым монстром!

— Прошу прощения, что не приходила кормить Мушенку! — изменившись в лице, выпалила я. — Я…

Но профессор остановила меня, подняв ладонь, небрежно перевязанную бинтом, из-под которого выглядывали воспаленные царапины. Заметив, как я осеклась и мгновенно зацепилась за нее взглядом, Майроуз поспешила опустить руку и скрыть в складках мантии. Как и вторую — такую же перебинтованную, только сжимающую крупную металлическую баночку.

— Ваше наказание отменил директор, — бесцветным голосом произнесла Майроуз. — Так что можете больше не волноваться об этом.

— Отменил? Но почему? — удивилась я на грани возмущения.

Мне не понравилось, что директор вмешался в мои дела. Я и так ему не доверяла, а после случившегося в день погребения, когда он вынудил меня выйти и испепелить пламенем Реджеса кристалл с Несс, не доверяла еще больше. В моих глазах даже такая услуга, как избавление, от наказания теперь казалась каким-то коварным ходом.

— Флоренс, вы расстроены, что вам больше не придется возиться с жуками? — иначе расценила мою пылкость Майроуз. — Или скучаете по Мушеньке?

— Я не… — стушевалась я и криво улыбнулась. — Не люблю не доводить дела до конца.

— Что ж, — вздохнула Майроуз. — Ничем не могу помочь. Не в моих полномочиях идти против приказов директора. Если он сказал освободить вас от наказания, вы освобождены.

Она вновь посмотрела на дверь декана.

— Так что вы что-то хотели, Флоренс?

Моя и так кривая улыбка дрогнула и окончательно сникла. Однако при всем своем нежелании обсуждать с Майроуз Реджеса, я понимала, что мои отчаянные попытки достучаться до декана не остались незамеченными, и решила быть относительно честной.

— Я хотела обсудить с ним дополнительные занятия, но который день не могу его найти, вот и забеспокоилась, — я встрепенулась. — Вы сказали, что его нет…

— Будь иначе, он бы непременно вам открыл, — заметила профессор очевидное, когда я замолчала, подбирая правильный вопрос, чтобы не показаться совсем уж навязчивой.

Мало ли о чем Майроуз могла подумать, она и так не шибко-то меня жаловала.

— Да, — согласилась я и поинтересовалась: — Но, может быть, профессор говорил, когда вернется? Или где его можно найти?

— Сожалею, Флоренс, но профессор Флэмвель сейчас… — Майроуз на мгновение нахмурилась и замялась, — недоступен для бесед. Разве он вас не предупреждал о том, что некоторое время не сможет проводить занятия?

— Предупреждал, — нехотя призналась я, вспомнив, как он велел мне три дня отдыхать.

— В таком случае советую вам найти какое-нибудь другое занятие и не бродить по Академии одной. Идемте, я провожу вас до жилого корпуса.

И не успела я что-то возразить, как Майроуз проследовала мимо меня. Я поторопилась за ней и уже в зале с Гиби обратила внимание, что за окнами заметно стемнело. Настало время между днем и зимней ночью, когда невидимое за тяжелыми облаками солнце уже опустилось к горизонту, а падающие снежинки сверкали, отражая льющийся на улицу свет из окон. Сколько времени я провела в библиотеке? Даже не заметила, как оно пролетело. Зато теперь понятно, почему профессор Майроуз решила меня проводить. А еще Мэй наверняка уже начала волноваться.

До комендантского часа было еще далеко, да и до ужина оставалось достаточно времени, однако вокруг было удивительно тихо. Лишь небольшая компания учеников сидела на диванчиках под ветвями гибривиуса и тихо переговаривалась, будто своим голосом боялась спугнуть призраков. Слегка монотонный гул от их беседы вызывал мурашки по всему телу, потому что все происходящее казалось неестественным, — здесь и сейчас не должно быть так тихо.

Обычно в гостиной с Гиби даже в поздний час ученики шумели, смеялись, переполняли коридоры, но теперь здесь будто все вымерли. Похоже, церемония с Несс оставила неизгладимое впечатление и послужила ужасным напоминанием о том, что каждый из нас мог оказаться следующим в списке неизвестного убийцы.

«Мы словно жертвы, — осознала я в какой-то момент, когда проходила вместе с Майроуз по напоминающей полумесяц галерее гостиной. — Загнанные в клетку жертвы», — а по пути за нами, точно охотники, выглядывали из-за листьев черные белки.

Ни я, ни Майроуз на протяжении всей дороги не торопились заговорить. Мы обе то и дело хмурились, о чем-то размышляя. И если мыслей Майроуз я не знала и даже не догадывалась о них, то стоило мне покинуть зал с Гиби, как в полном молчании, наполненном эхом наших шагов, я задумалась над ее словами.

То, что профессор сказала о Реджесе,