Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

– Ум… – чувствуя спазмы, что лишь сильнее сжали Эрима внутри, я готовилась к взрыву, что должен был стереть меня в порошок и собрать вновь.

Жар в груди нарастал, сердце билось так громко, как будто было в три раза больше. Пот тёк рекой, застилая мне глаза. Руки дрожали от напряжения, грозясь подломиться и уронить меня. Колени уже саднило от трения, они всё время разъезжались в стороны, но на месте меня удерживали крепкие мужские руки.

Финалом для меня стал момент, когда член Эрима начал крупно дрожать во мне, предвещая скорую разрядку. Его дрожь передалась мне, казалось, что вибрации сквозь тонкую стенку, разделяющую дырочки, дошли до матки, заставляя её сходить с ума.

– Я близко. – всё что успела произнести, прежде чем голос окончательно пропал и из горла вырывались звуки, похожие на крики животного в брачный период, но не как не разумного человека.

В этот миг я полностью отдалась чувствам. Запах солёного пота, мужских тел, полевых цветов. Вкус соли и чёрной смородины на губах, напоминание о поцелуе Бахума. Влажные шлепки, с которыми соприкасались наши с мужем тела, сосание с причмокиванием, шумное дыхание, что прерывалось стонами и рыками довольства. Давление от пальцев, что с силой впились в ягодицы, оставляя на них отметины, саднящее чувство в стёртых коленях и прикушенной губе. Жар, что долгое время копился внутри и был готов пролиться в любую секунду.

Я навсегда запомнила всё это, в мельчайших подробностях. И даже спустя десятки лет, смогу детально описать.

Почему это важно? Потому что ранее, я могла также рассказать про пытки, которыми «наградил» меня бывший хозяин. Описать всё в деталях, вспомнить все его слова.

Сейчас же, я с трудом припоминала его лицо, не помнила оскорбительных слов, что он любил кидать в мой адрес. Воспоминая словно, покрылись толстым слоем пыли, через который я не могла ничего разглядеть. Конечно, можно было его стереть и увидеть всю картину ясно, но мне не хотелось.

Вместо этого, я отнесла его в дальний уголок своей души, и забыла на десятки лет. А на первом месте у меня остались счастливые семейные моменты. И сегодняшний день был среди них жемчужиной, что сияла ярче всего.

Лёжа, мокрой и уставшей, на груди Эрима, лениво рисуя на влажной коже узоры, чувствуя горячие ладони Бахума у себя на бёдрах, я счастливо улыбалась, не пряча своего счастья.

– Ди, я люблю тебя. – оставил горячий след на моей макушке старший муж, чья рука до этого играла с моей прядью. – Больше всего на этом свете.

– Даже больше меня? – съязвил Бахум, целуя меня между лопатками. – Плохой братик, правда, женушка?

И снова он смог меня рассмешить. Казалось, Бахум создан для того, чтобы вызывать у меня улыбку. Рядом с ним нереально грустить.

– Он и тебя любит, Бахум, – поддержала игру младшего мужа, – просто я на первом месте, а ты на третьем.

– А кто на втором? – удивлённо протянул он, приподнимаясь, чтобы смотреть мне в лицо.

– Наш сын, разумеется. – понял меня Эрим.

– А… – протянул Бахум, снова ложась за меня, обнимая как любимую игрушку для сна, – тогда я согласен. И я люблю вас.

Их слова приятно грели душу, хотя на планету уже опустилась ночь и Аль скрылась за горизонтом. Первые звёзды начали зажигаться на небосводе, говоря, что пора бы уже собирать вещички и ползти домой, как бы не хотелось навечно остаться на берегу озера.

– Я вас люблю. Обоих. – проглотив комок, что образовался в горле от переизбытка чувств, я продолжила. – Ради вас я убью. Ради вас буду жить. Клянусь всем богам.

«Мы услышали и запомнили. Живите долго и счастливо, дети.»

Глава 13

Анекдот:

Научиться исполнять индийские танцы совсем просто: одной рукой вкручиваешь лампочку, другой гладишь собаку.

На следующий день я наконец решила приступить к урокам танцев.

У меня остался целый выходной день и пока мужья были на работе, я забрала Барчи и увела его в одну из гостевых комнат, что по моему приказу немного переделали под танцевальную комнату.

Оттуда убрали кровать и шкаф, оставив только угловой диван сливочного цвета. Паркет тоже был светло-бежевого цвета, с узором напоминающим срез дерева. Вся левая стена была отдана под зеркало, чтобы можно было оценить свои навыки.

Стены были зефирно-жёлтыми, три окна занавешены плотными золотыми шторами, не пропускающими свет. Комнату освещали лишь настенные кристаллы, что излучали мягкое белое сияние.

Барчи был слегка недоволен ранней побудкой, ведь я по привычке проснулась, когда на часах пробило семь. Позавтракав в кругу семьи, я проводила мужей на работу, а сына на занятия с репетитором.

Сегодня к нам пришла миловидная эрсхонка лет двадцати на вид. Пшеничные кудряшки, светло-зелёные глаза и маленький рост делали её похожей на фею. На ней был скромный наряд чисто белого цвета, с бахромой в качестве украшения.

Она представилась госпожой Люсти́лией, жрицей богини То́рри. Я знала, что это богиня знаний, потому что у почти всех школ и академий стоял её памятник или хотя бы портрет.

Люстилия обучала детей религии, рассказывая про богов и их предназначение. Обычно она назначала определённые дни в месяце, когда можно было привести ребёнка в храм на беседу с ней.

Но ради моего сына, по просьбе Верховной Кларин, она сделала исключение, придя в мой дом для личной беседы.

Оставив её в комнате Дарка, я со спокойной душой отправилась на второй этаж, в свою «бальную» комнату.

Стоило мне зайти, как я заметила немного встрёпанную макушку Барчи. Я послала Юнка разбудить его, и он же мне передал, что Барчи сова, что обычно встаёт к полудню.

– Доброе утро, госпожа Лидия. – поздоровался он, низко склонив голову в поклоне. – Настал час нашего первого урока танцев?

Его голубые глаза заинтересованно оглядели меня снизу вверх, опять надолго задержавшись на груди.

Для танцев я выбрала просторную светло-синюю юбку с двумя разрезами до середины бедра и спортивный топ на несколько тонов темнее. Он отличался от привычных бюстов эрсхонок, что напоминали расшитые и украшенные драгоценными камнями лифчики. Этот больше был похож на спортивный топик из спандекса с низким декольте, на широких лямках. У него не было привычных