Кости под моей кожей - Ти Джей Клун

Аарон кивнул.

— Мне так кажется.

Он не знал, что должен чувствовать по этому поводу. Они сделали это место своим. Создали дом, скрытый от остального мира. Это может всё изменить. Уничтожить. Это точно всё изменит. Рано или поздно. На это уйдёт время, но раз решение принято, пути назад уже нет.

Нолан напряжённо кивнул.

— Ага. Хорошо.

На лице Аарона проступило беспокойство.

— Хэй. Хэй. Что творится в твоей голове?

Нолан пожал плечами.

— Я не… я просто, наверное, слишком много думаю. Просто… всё изменится.

Аарон протянул руку и погладил его по щеке.

— Да, всё изменится.

— Возможно, у нас больше никогда этого не будет. Этого момента. Этого спокойствия. Этого места.

— Возможно, — согласился Аарон. — Но у тебя всегда буду я. Чтобы ни произошло. Где бы мы ни оказались, я буду рядом с тобой.

Нолан улыбнулся.

— Ты такой сентиметальный дурачок.

— Твой сентиментальный дурачок.

— Ага. Я просто… мне страшно.

— Не стану лгать, — произнёс Аарон. — Это может оказаться трудно и опасно. Это… будет много людей, которые не поймут. Людей, которые не поверят. Людей, которые, узнав всё, не испытают ничего, кроме страха. Но наша задача — помочь им. Указать им путь. Донести до них, что им нечего бояться. Это просто следующий шаг. Для всех нас.

— Ты в этом уверен?

Аарон недолго колебался. Затем:

— Ты мне доверяешь?

— Конечно.

— Ты… ты сожалеешь… об этом? Хоть о чём-нибудь из этого?

— Нет, — ответил Нолан так искренне, как только мог. — Никогда. Я никогда ни о чём не сожалел. — И это было правдой. Долгое время Аарон испытывал вину из-за… всего. Из-за жизней, которые им пришлось оставить позади. Из-за того, что они оборвали все свои связи. Из-за того, что втянул Нолана во всю эту заваруху. Нолану потребовалось некоторое время, чтобы его переубедить, но иногда неуверенность Аарона всё ещё проявлялась. — Ни одной секунды. — Он сделал паузу, всё обдумывая. — Ладно. Беру слова обратно. Я мог бы обойтись и без событий на ферме.

Аарон покачал головой, но на его лице отразилось нежное раздражение.

— Думаю, что все мы могли бы обойтись без событий на ферме.

— А потом ещё твои так называемые друзья. Вот о них я немного жалею.

Аарон вздрогнул.

— Да, наверное, в этом я всё-таки виноват.

— Хиппи, Аарон. Твои друзья были хиппи. И нам пришлось с ними жить. Месяцами.

— Ты когда-нибудь перестанешь мне это припоминать?

Нолан надменно фыркнул.

— Вероятно, нет.

Смеясь, они снова поцеловались. Нолану очень нравились такие поцелуи.

— Мы закроем дверь в спальню позже, — тихо пообещал ему Аарон, протягивая руку и сжимая задницу Нолана сквозь джинсы.

— Ловлю тебя на слове, старик. Поможешь мне с продуктами?

И Аарон помог.

Хиппи сказали ему, что это будет тяжело, но он должен перестать думать о себе как о Натаниэле Картрайте.

— Даже когда ты этого не осознаёшь, — сказала ему женщина с остекляневшим взглядом и дредами, — ты думаешь о себе как о Нейте. Всю свою жизнь ты был только им. Это происходит бессознательно. Но больше ты не можешь этого делать. Ты должен научиться считать себя другим человеком. Ты должен мыслить, называя себя новым именем. Ты должны жить этим именем. Натаниэля Картрайта больше нет. Теперь ты Нолан Каллахан.

— А кто он? — спросил Нейт (Нолан), кивая в сторону Алекса, который хмурился, пока друг усаживал его перед голубым экраном, чтобы сделать снимок. — Как будут звать его?

Женщина ухмыльнулась.

— Аарон.

— О, это…

— Аарон Каллахан.

Нейт поперхнулся.

— Типа… братья?

— О, я не думаю, что он подразумевал братские отношения, когда выбирал эти имена. Совсем не братские.

Какое-то время после этого Алекс отказывался встречаться с Нейтом взглядом.

Это и впрямь оказалось трудно. Он никогда не подозревал, что его личность так сильно привязана к двум словам «Натаниэль Картрайт». Женщина была права: даже если он не думал об этом имени, он всё ещё оставался Нейтом. Он был им почти тридцать грёбаных лет.

Так что он привык к новой личности не за одну ночь.

Чёрт, это произошло даже не за первые пару лет.

С ним случалось довольно много неловких моментов во время знакомовства с людьми, когда он заикался на собственном имени, растягивая буквы Н и А, пока не исправлялся на «Нолан», из-за чего его представление звучало как: «Н-н-н-н-а-а-а-а-олан. Нолан. Меня зовут Нолан».

За эти годы его не раз одаривали странными взглядами.

Но однажды настал день, когда он понял, что больше не Нейт.

Натаниэль Картрайт был хорошим человеком, по большей части. Конечно, он совершал ошибки, но при этом всегда старался поступать правильно. Он был одинок и потерян. Не имел цели. Она настигла Нейта Картрайта лишь в самом конце его жизни.

Нелегко было свыкнуться с тем, что нужно полностью перевоплотиться в Нолана Каллахан.

Но было так легко согласиться им стать.

Всё, что ему для этого потребовалось сделать, — это глянуть на Алекса Вейра.

Нагруженный сумками с продуктами, Нолан последовал за Аароном в хижину, Сейди шла по пятам за своим излюбленным человеком, чтобы тот не решил снова её бросить.

Они поставили пакеты на кухне, и Нолан склонил голову набок, прислушиваясь. В открытые окна доносились привычные звуки леса, а сама хижина поскрипывала, но больше ничего не было слышно.

Они не стали распаковывать продукты. Нолан знал, что Аарон ожидает, когда он начнёт задавать вопросы. Они не были телепатами. Не могли читать мысли друг друга. Но были наделены особым чутьём из-за Артемиды Дарт Вейдер. Даже после туннеля Дингесс между ними осталась такая связь, какой другие люди не обладали.

Нолан раздумывал о том, что было наиболее важно. О том, что нужно было спросить.

— Почему сейчас? Почему спустя столько времени?

Аарон посмотрел в окно. Его лицо покрывали морщинки. Он всё ещё выглядел усталым, невыспавшимся после пребывания в море. Но он до сих пор оставался таким же красивым, как и в день их знакомства.

— Мы пообещали ей, что расскажем её историю. Чтобы мир узнал о том, что произошло.

— Я это понимаю, — произнёс Нолан. — Понимаю. Но прошло больше семнадцати лет. Я подумал… разве не было так много подходящих моментов, когда правда должна была выйти наружу? После всего, что произошло в мире. Смерти. Разрушение. Болезни и голод. Мы сострадательны, но уничтожаем всё, к чему прикасаемся. Как мы можем заслуживать правду? Почему именно сейчас?

Аарон посмотрел на него, и его брови нахмурились.

— Мне не всегда известен ответ.

Нолан вздохнул.

— Знаю. Я просто… боюсь, полагаю. За нас.

— Иди сюда, — сказал Аарон, поднимая руку.