Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

— Но, — продолжает он, — если там ничего нет, ты свободна.

Что-то тяжёлое и неприятное скручивается у меня в животе.

— Свободна?

Он кивает, стиснув челюсть.

— Но я…

— Что «я»? — требует он, и в его голосе звенит холод.

Я делаю шаг назад, осознавая, что маска, которую он когда-то носил, снова на месте. Он снова холодный. Равнодушный. Совершенно не тот человек, которого я узнала за последние недели. Тот человек, к которому я успела…

Я обрываю эту мысль, заставляя себя игнорировать болезненный треск в груди. Сейчас не время позволять себе уязвимые чувства. Не тогда, когда границы дружбы так стремительно меняются прямо у меня на глазах.

Он приподнимает бровь.

— Так что, Ангел?

Мой живот неприятно сжимается. То, как он сейчас произнёс моё прозвище, звучало неправильно. Как насмешка, а не как ласка.

— Почему ты так себя ведёшь? — шепчу я, тут же жалея о сказанном. Эти слова выдают слишком многое.

Что-то мелькает в его глазах, но он не отвечает.

— Почему ты ждёшь её разрешения? — требует Клайд, направляясь ко мне тяжёлыми шагами. — Надо просто прижать её и проверить, есть ли у неё…

— Никто её не тронет, — рычит Торн.

Его угрожающий взгляд останавливает Клайда на месте. Пространство вокруг него темнеет, тени расползаются по деревянному полу. Эта защитная реакция зажигает во мне искру надежды, но когда он снова смотрит на меня, его взгляд становится ещё холоднее.

— Если у тебя есть хоть какая-то надежда выйти из этой комнаты, ты покажешь нам свою спину. Иначе мы будем держать тебя здесь, пока ты не подчинишься.

Воздух застревает у меня в горле, когда угроза срывается с его губ. Это не может быть тот же человек, который рисковал жизнью, чтобы освободить меня… Что изменилось после того, как он использовал меч, чтобы снять ошейник? Что заставило его стать таким холодным по отношению ко мне? Неужели всё из-за одной маленькой лжи?

Я бросаю взгляд на остальных, пытаясь найти союзника среди них. Гриффен и Фия сохраняют непроницаемые лица, безучастно наблюдая за происходящим. На мгновение мне кажется, что под холодной внешностью Гриффена мелькает слабый оттенок вины, но он исчезает прежде, чем я успеваю убедиться. Осознание моего положения накрывает меня, делая конечности тяжёлыми и слабыми. Решив, что лучше не затягивать и не давать им повода передумать и повалить меня силой, я поворачиваюсь и поднимаю тунику, открывая спину.

По комнате тут же прокатываются вздохи.

— Нет, — выдыхает Фия. — Это невозможно.

— Доказательство прямо перед нами, — возражает Клайд.

Повернувшись спиной к резному зеркалу, я выворачиваю голову, чтобы понять, что их так поразило. Мои глаза расширяются, когда я вижу огромную красную татуировку, покрывающую почти всю мою спину. Багровые линии тянутся от плеча к плечу, образуя симметричный рисунок. Моему разуму требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы понять, что это крылья.

Моё тело дёргается, и я сразу же опускаю рубашку, будто, убрав это из поля зрения, смогу заставить его исчезнуть. Воздуха в лёгких не хватает, сердце колотится о рёбра. Я резко поворачиваю голову к Торну, вспоминая, как его крылья всегда складываются и прижимаются к коже, превращаясь в татуировку, когда они ему больше не нужны.

Это не может быть правдой. У меня не может быть крыльев. Я не бог и не Жнец, это невозможно.

— Ты сказал, что она Наследница Мейбин, — обвиняет Клайд Торна.

— Мейбин? — моя голова резко поворачивается к нему. — С чего вы вообще это взяли? Наследник у неё Бэйлор. Он держит её запертой в подземной тюрьме.

— Что? — восклицает незнакомая женщина, сужая взгляд на Торне. — Ты нам этого не сказал!

— К тому моменту, как я это узнал, это уже не имело значения, — холодно отвечает он.

Гриффен тревожно наблюдает за перепалкой, его руки напрягаются по бокам.

— Торн, что именно сказала Мейбин, когда ты с ней говорил?

Я отшатываюсь, ударяясь о комод, когда меня пронзает шок. Он говорил с Богиней?

— Она утверждала, что ничего не знает о женщине-Наследнице на Седьмом острове, — говорит он, не оборачиваясь к другу и не отрывая взгляда от меня. — Я решил, что она лжёт, чтобы защитить своего ребёнка.

Ребёнка?

Я сглатываю. Слова Мейбин, сказанные, когда я была в туннелях, обретают новый смысл.

Когда другой пришёл ко мне, он спрашивал о тебе. Хотел узнать, от кого ты произошла. Но будь он умнее, он бы убил тебя в тот самый момент, как только увидел.

В тот момент я решила, что она говорит о Бэйлоре… Но я ошибалась.

Нет. Я качаю головой, когда реальность вокруг меня начинает искажаться, ломаясь и складываясь в незнакомые формы. Ничего из этого не правда. Этого не может быть.

— Но она ведь не лгала, правда, Ангел? — он медленно приближается, его взгляд тлеет скрытым знанием. — Потому что есть только один способ, которым ты могла вернуться к жизни.

— Я не возвращалась, — возражаю я, отчаянно цепляясь за свою ложь, пока всё остальное ускользает от меня. — Как я уже сказала, я, должно быть, не была…

— Ты была мертва, — обрывает он меня, и по его телу проходит дрожь. — Обычно меня забавляет твой лживый язык, но сейчас не время испытывать моё терпение. Ты была мертва, а теперь нет, а это значит, что твоя душа была привязана к твоему телу и не позволила ей быть утянутой за завесу, когда ты умерла.

Мои глаза широко распахиваются. Где-то в глубине моего сознания это слово задевает воспоминание.

Ты привязана, — сказал мне голос.

Моя спина резко выпрямляется, и перед глазами вспыхивает образ завесы, её бледные камни приобретают зловещий оттенок. Я понятия не имею, откуда взялись эти мысли, но они тут же отступают, когда Торн снова заговаривает.

— Есть только один, кто мог это сделать. Десмонд.

Я хмурюсь. Бывший Бог Смерти? Моё сердце начинает бешено колотиться, во рту пересыхает.

— Я никогда не встречала твоего отца.

В его глазах на мгновение вспыхивает тень печали, но она исчезает так быстро, что я почти уверена, что мне показалось.

— Десмонд не был моим отцом, Айви.

Я качаю головой, мой разум с трудом улавливает смысл его слов.

— Это не имеет смысла. Если он не был твоим отцом, значит, ты не…

— Бог Смерти? — заканчивает он за меня, и на его губах появляется жестокая улыбка. — Ты знала, что между богом и Жнецом есть много сходства? Когда Судьбы создавали богов, они даже взяли за основу многие их физические черты, позаимствовав их у Жнецов, которым всегда завидовали.

— Да, прямо перед тем, как сделали