Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— Ангел? Пф-ф-ф! С такими-то порочными навыками? Это ты всю ночь из меня душу вытрясти пытался, но у тебя ничего не получилось? Какой-то ты неправильный ангел, с изъяном!

— Оу, значит, навыки понравились? — он приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло что-то хищное.

Еще как понравились. До напрочь сбитого дыхания, до дрожащих ножек, до фейерверка в голове.

Но я была бы не я, если бы не ответила на это иронично:

— Неплохо. Для разминки.

— Разминки?! — Лунтьер от возмущения окончательно проснулся. — Вреднейшая, да мы с тобой вчера перепробовали столько поз, сколько аристократам-эльфам даже не снилось!

— Да? А я и не заметила, — продолжала подначивать я с нарочито удивленным выражением лица.

Нарывалась, ага. Даже скрывать не буду!

Тем более что сложно было вести себя прилично, когда ты лежишь в постели мужчины, и на вас обоих нет одежды.

Лунтьер, возмущенно рыкнув, перевернул меня на спину и навис сверху, опираясь на локти. Его волосы, обычно идеально уложенные, сейчас были взъерошены, а в глазах светилось что-то между нежностью и дерзким вызовом.

— Тогда повторим. Чтобы ты точно заметила.

— Думаешь, на этот раз получится? — с издевательским смешком спросила я.

— Я весьма твёрд в намерении вбить в тебя это понимание...

О да-а-а!.. О его твердых, во всех смыслах, намерениях я и так прекрасно знала, судя по ощущениям от его мужской части тела, весьма недвусмысленно упирающейся мне в бедро...

Губы Лунтьера накрыли мои, прежде чем я успела что-то сказать. Впрочем, не то чтобы у меня были какие-то возражения...

А, хотя нет, были!

— Лэнни... — выдохнула я с судорожным вздохом, когда Лунтьер настойчиво развел мои ноги в стороны, но отвлекся на поиск упаковки с маленькими блестящими квадратиками с изображенным на них белым кроликом с красным сердечком в лапках. — А почему ты... Ну... — я прикусила нижнюю губу, борясь со смущением. — Пользуешься защитой? Я же говорила, ну... Про наследника...

Я выразительно покрутила пальцами левой руки в воздухе, на секунду проявив на них огненные эрнилы, толсто намекая на то, что наследников с защитой зачать не получится, как ни старайся. А Лунтьер что ночью, что сейчас был весьма категоричен и аккуратен в этом плане.

Он ответил не сразу, загадочно улыбаясь и зубами вскрывая фольгированную упаковку. Выглядел при этом демонически порочно, и от его взгляда по спине побежали мурашки.

— Успеется. Хочу, чтобы ты пока выкинула всё это из головы и думала только обо мне, а не о том, что тебе необходимо отдать мне долг жизни. Долги подождут. А вот я — не очень.

— Но...

Он не дал договорить, вновь закрыв мне рот поцелуями и заставив извиваться под ним так, что из головы повылетали все адекватные мысли.

А час спустя, уставшие и счастливые, мы лежали на кровати, сплетенные в эдакий нелепый клубок из простыней и конечностей. Кровать в номере Лунтьера была совсем небольшая, полуторная, спать на ней вдвоем можно было только в обнимку (что мы и делали ночью), и одеяла тоже не хватало. Но если ранее я этого даже не заметила, то сейчас прохладный ветерок из приоткрытого окна погнал мурашки по разгорячённой коже, и я пыталась отвоевать себе хоть кусочек одеяла, предназначенного для одной персоны. Но Лунтьер, мерзавец, упорно тянул его на себя, причем скорее из вредности и желания меня подразнить, судя по его довольно физиономии.

— Ты же мужчина! Дипломат! Ты должен уступать! — возмутилась я, дергая ткань на себя.

— А ты журналистка и должна уметь договариваться! — парировал он, не выпуская своей одеяльной добычи.

— Договариваться, значит...

Я неожиданно перекатилась ему на грудь, оказавшись сверху и хитро поглядывая на Лунтьера.

— А если я буду твоим одеялом?

— Оуф-ф-ф, — он фальшиво застонал, но руки тут же обвили мою талию. — Тяжеленькое одеяльце, однако...

Я предупреждающе впилась ногтями ему в бок.

— Ауч! Ладно, ладно! Легкое, как перышко! Ты вообще — самое изящное создание в мире!

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно прошептала я, утыкаясь носом в его шею.

Лунтьер провел пальцами по моей спине, заставив меня вздрогнуть. Взгляд у него был при этом какой-то задумчивый, отстраненный.

— О чем думаешь? — не удержалась от вопроса.

Он коснулся губами моего виска и негромко произнес:

— О том, что, отправляясь в эту командировку, я и подумать не мог о том, что одна хитрая лиса окончательно и бесповоротно завладеет моими мыслями.

И от этих слов в моем сердце разлилось такое тепло, от которого хотелось бесконечно улыбаться, просто чувствуя себя счастливой и, кажется, по уши влюбленной девушкой...

***

Завтракать решили вне отеля, поэтому всё же пришлось выбираться из кровати и приводить себя в порядок. Как бы ни хотелось и дальше нежиться в объятиях и дурачиться без задней мысли, но желудок отчаянно требовал свое после проведенной бурной ночи. Лунтьер таки телепортировал меня в мой номер, а потом тоже порталом вернулся к себе и шустренько прибежал за мной, чтобы перехватить меня до Дэлара, который до сих пор сидел в холле моей гостиницы. Как мы изображали ни в чем не повинных людей, которые не проводили эту ночь вместе, а прилежно спали по своим номерам — о, это надо было видеть! Театр плакал по нам, как по потерянным артистам, честное слово.

Я не знала, как бы так аккуратно отмазаться от назойливого переводчика Каллоса, который желал проводить меня к обеспокоенному моим душевным равновесием генералу, и не хотел слушать мои россказни про «у нас с напарником много работы».

Но Лунтьер справился с этим без меня. Не знаю, что именно он прошелестел на эльфийском, но Дэлар поджал губы, задрал подбородок и гордо зашагал на улицу, больше не проронив ни слова.

— А что ты ему сказал? — с подозрением спросила я, глядя в спину поспешно уходящего Дэлара. — Или ты мне опять соврешь?

— Не совру. Дэлар стал лезть не в свое дело, слишком активно интересуясь, что ты делала этой ночью, и я сказал ему, что не стоит так активно демонстрировать свою зависть к людям, которые могут сами выбирать, как им проводить ночь, а не следовать чужой указке.

Я аж воздухом поперхнулась.

— Не слишком ли грубо по эльфийским меркам?

— В рамках допустимого. Всё в порядке, не переживай. Но я не