Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

надеялась, что ты вернёшься. Я пыталась помочь. Нашла её в телефонном справочнике. Пыталась с ней разговаривать — говорила, что она умная, спрашивала про занятия, пыталась завязать беседу… но она всегда уходит. И всё-таки мне кажется, она понемногу сдаётся. Я приглашу её сюда. Закажем пиццу, выпьем пива — ничего особенного. Так ты наконец сможешь с ней поговорить.

Её предложение на мгновение лишило меня дара речи. Затем я слегка улыбнулся — на этот раз искренне.

— Спасибо, Скарлетт. Это очень поможет.

Она застенчиво подняла на меня глаза.

— Хочешь… зайти?

Я приподнял бровь.

— Разве ты не сказала, что у тебя занятия?

Она виновато усмехнулась.

— Введение в экономику. Можно забить11.

Я представил, как она держит за стебель одуванчик и дует на него, разбрасывая семена по ветру. Забить. Эти выражения из девяностых совершенно сбивали меня с толку. Но я кивнул так, словно всё понял.

— Да, с удовольствием, — сказал я.

Скарлетт отошла в сторону, пропуская меня, и я вошёл, таща за собой груз своих неудач и разочарований.

Что-то изменилось.

— У тебя новый диван? — спросил я, разглядывая стоявший в углу низкий деревянный каркас с единственной грязно-белой подушкой, простыми линиями и безошибочно узнаваемым налётом дешевизны.

— Да! — радостно воскликнула она, и глаза её засияли. — Ну… новый для меня. Подруга собиралась выбросить свой футон. Он превращается в кровать, смотри!

С чрезмерным энтузиазмом она схватилась за спинку и дёрнула её вперёд. Та с оглушительным грохотом рухнула вниз, открывая моему взору потёртый, покрытый подозрительными пятнами матрас, который, казалось, испустил облачко пыли и сожаления.

— Я надеялась, что ты вернёшься, — быстро добавила она. Слова вылетели из неё так, словно она давно отчаянно хотела их произнести, но до сих пор не решалась. — И подумала, если ты всё-таки придёшь… возможно, тебе будет удобнее, если у тебя будет собственная кровать.

— Понятно, — настороженно произнёс я, не сводя глаз с матраса, словно тот мог в любой момент сам уползти прочь. Я протянул руку и осторожно похлопал по нему. Набивка была тонкой словно бумага, ткань протёрлась почти до нитей. От него едва заметно пахло плесенью и древними тайнами. От одной мысли, что придётся на него лечь, желудок скрутило.

Скарлетт заметила мою гримасу.

— Воняет, да? — выпалила она. — Не переживай, у меня есть вот этот освежитель для ткани!

Она метнулась на кухню и вернулась с небольшим серебристым баллончиком. На этикетке значилось «Чудо-спрей», обещавшее чудеса, на которые он совершенно точно не был способен.

Она сняла крышку и с силой, достойной боевого приказа, надавила на белую кнопку, раздалось оглушительное шипение. Густое облако приторно-сладкого химического аромата поглотило комнату словно умирающее цветочное чудовище. Запах вцепился мне в горло — удушающая смесь дешёвых духов и синтетического отчаяния.

Я закашлялся в рукав и отшатнулся.

— Господи, что ты наделала?

— Это нейтрализатор запаха, — гордо объявила Скарлетт, размахивая рукой в воздухе, словно пыталась укротить лесной пожар. — По-моему, теперь пахнет лучше. Тебе так не кажется?

Я отошёл подальше от вони, пробормотав что-то невнятное.

— Садись, — бодро сказала она. — Я принесу нам что-нибудь выпить.

Она снова умчалась в крошечную кухню, всё ещё сжимая в руке «Чудо-спрей», а я осторожно примостился на деревянном подлокотнике футона. Ни за что на свете я не собирался опускаться на этот проклятый матрас.

Раздражение кипело прямо под поверхностью, готовое в любой момент вырваться наружу. Я был так близко к Алине, но каждый раз, когда пытался к ней приблизиться, собственное тело предавало меня. Боль словно от тысячи зазубренных игл пронзала вены, парализуя меня. Тот сероглазый призрак из колледжа… за всем этим наверняка стоял он. Я не знал, кем он был, но его вмешательство казалось противоестественным.

Скарлетт вернулась с двумя покрытыми холодной испариной бутылками. Она с таким энтузиазмом сунула одну мне в руку, что часть жидкости выплеснулась мне на кожу. Не говоря ни слова, я осушил половину бутылки. Горечь была мне незнакома, но пришлась кстати.

— Я должен найти Алину, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Правда в том, что… я знал её родителей. Они недавно умерли и оставили ей значительное наследство. Если она в ближайшее время не заявит на него права, государство всё заберёт.

Глаза Скарлетт расширились от сочувствия.

— Это так печально. И да пошло это правительство на хер. Не переживай, я помогу тебе её найти.

Она сделала большой глоток из бутылки, а затем искоса посмотрела на меня с озорной улыбкой.

— Ты какой-то напряжённый, Бальтазар. Тебе нужно выпустить пар. Как насчёт косячка?

— Ко… сячка?

— Ну знаешь. Травка. Марихуана. Мэри Джейн. Хорошая дурь.

Прежде чем я успел ответить, она вскочила на ноги и исчезла в другой комнате. Через несколько мгновений Скарлетт торжествующе вернулась, размахивая маленьким пластиковым пакетиком, наполненным сморщенными зеленоватыми листьями.

— Дурь что надо, — сказала она, и глаза гордо заблестели. — Достала у той же подруги, которая отдала мне футон.

Я молча смотрел на смятые листья, гадая, не является ли это последним доказательством того, что мир окончательно сошёл с ума.

Ни секунды не колеблясь, Скарлетт плюхнулась на футон, схватила с приставного столика глянцевый журнал и вытряхнула на обложку горку ярко-зелёных шишек. Её пальцы ловко принялись за дело: она оторвала полоску бумаги, засыпала внутрь измельчённую траву и пальцами равномерно распределила её по всей длине. Затем скрутила концы, лизнула край бумаги и чиркнула спичкой.

Резкий запах ударил мне в лицо — едкий, землистый, густой, с какой-то странной примесью. Он смешался с всё ещё витавшей в комнате вонью того проклятого цветочного спрея, породив омерзительный аромат, который мог существовать лишь в этом безумном столетии.

Она затянулась, задержала дым, а затем лениво выпустила облако к потолку.

— Вот, — сказала она, протягивая мне косяк. — Затянись.

— Нет, благодарю. — Я отмахнулся от него словно от дыма пожара на поле боя и поднял бутылку с пивом. — Мне и этого достаточно.

— Как хочешь, — пожала она плечами и снова затянулась. Блаженно вздохнув, Скарлетт откинулась на футон и положила косяк в щербатую пепельницу. На мгновение её глаза закрылись, а когда она вновь посмотрела на меня, голос стал тягучим.

— Знаешь, я могла бы сделать тебе массаж.

Она повернулась на бок, подперла голову локтем и пошевелила пальцами, словно собиралась наложить заклинание.

— У меня довольно умелые руки.

— Нет, благодарю, — повторил я уже твёрже.

— Да ладно тебе, чувак, — хихикнула она. — Ты весь на нервах из-за этой истории с Алиной. Давай я помогу тебе прийти в себя. Расслабиться. Обрести внутреннее блаженство.

Она смотрела на меня из-под опустившихся век, а последние струйки дыма лениво